Статья опубликована в «Экономической газете», 08.10.98

«ЧУДОТВОРЕЦ» ВСПОМНИЛ О НАРОДЕ

ИТАР-ТАСС СООБЩАЕТ: 30 сентября Доминго Кавальо выставил свою кандидатуру на президентских выборах, которые состоятся в Аргентине в будущем году. В своей предвыборной кампании он намерен сделать упор на необходимость скорректировать аргентинскую экономическую реформу за счет улучшения социальной политики государства, оказания большей помощи неимущим слоям населения.

Слава Богу, что аргентинский министр, на которого уже молятся Б.Федоров и В.Черномырдин, все-таки вспомнил о бедных согражданах. А ведь если их, бедных, в 70-х годах было 8 процентов, то теперь перевалило за 31 процент. Более половины населения агломерации «большой Буэнос-Айрес» не имеют питьевой воды.

Чудо со знаком минус

Таков истинный результат реформ Д.Кавальо и МВФ в Аргентине, зачем же это расхристанное «танго» танцевать в России?

Говорят, что Россия — страна парадоксов. Экономика рушится, бедность и нищета охватывает все более широкие слои населения, растет безработица, а президент и правительство клянутся в верности выбранному курсу экономических реформ. Да еще время от времени, несмотря на углубление кризиса, объявляют о начале подъема экономики и перспективах выхода из кризиса. Но то же самое можно наблюдать и в других странах. Пример тому — Аргентина.

На фоне экономической разрухи и неимоверных социальных бедствий, вызванных реализацией «плана конвертации» в 1991 — 96 гг., средства массовой информации, купленные мировой финансовой олигархией, вовсю трубили о каком-то «аргентинском чуде». Тем не менее автора «чуда» Доминго Кавальо целые 5 лет терпели на посту министра финансов Аргентины, как и Ченомырдина на посту премьера России. Российские монетаристы Борис Федоров и Виктор Черномырдин недавно пригласили Кавальо в качестве очередного закордонного консультанта-реформатора. Несостоявшаяся карьера этих политиков вовсе не исключает вероятность, что идеи Кавальо будут востребованы в России: ведь его рекомендовал нам сам директор-исполнитель МВФ Мишель Камдессю. Что же на самом деле происходило в Аргентине во время работы Кавальо в правительстве после учебы в США?

Итоги, про которые молчат

Назначенный в марте 1991 года 45-летний Доминго Кавальо был уже четвертым министром финансов с начала президентства Карлоса Менема в 1989 году. Его меры по исправлению экономического и финансового положения страны носили сугубо монетаристский характер. Поэтому, как сообщила эксперт Шиллеровского института по странам Латинской Америки Цинция Раш в статье, опубликованной в журнале «Executive Intelligence Review» в августе 1996 г. (Vol. 23, No.32, p.4-6), увольнение Кавальо повергло в шок финансовые круги Уолл-стрита и лондонского Сити, которые так восхваляли его как главного архитектора и защитника «плана конвертации», внедренного в Аргентине с апреля 1991 года.

Этот план базировался на долларизации экономики и тотальной приватизации госсобственности. Он возрождал один из испытанных инструментов британской колониальной политики под названием «currency board» (по-русски — «валютное управление», «валютная администрация» или «валютный совет»), который привязывал песо к доллару в пропорции один к одному. Монетаристы рассматривали «план конвертации» как эффективный механизм, который не только спасет Аргентину от гиперинфляции и обеспечит стабильность ее экономики, но также поможет создать альтернативную модель мексиканского «экономического чуда», которое было разрушено кризисом и девальвацией песо в конце 1994 года.

По инициативе Кавальо в апреле 1991 года правительство аргентины резко снизило импортные пошлины, чтобы сбить цены на внутреннем рынке и стимулировать конкурентноспособность национального производства. Это привело к росту импорта потребительских товаров в 3 раза в первой половине 1992 года. Был упразднен государственный контроль над ценами и валютным рынком, отменены субсидии на товары первой необходимости.

Однако либерализация внешней торговли и резкое увеличение импорта привели не столько к конкурентоспособности национального производства, сколько к вытеснению на внутреннем потребительском рынке импортными товарами аргентийской продукции и разорению многих национальных предпринимателей.(Это Россия уже проходила). Ускорился также рост внешнеторгового дефицита. Аргентинский экспорт столкнулся на мировом рынке не только с конкуренцией, но и с оградительными протекционистскими заслонами со стороны развитых стран, которые так «убедительно» рекламировали преимущества свободнорыночной идеологии, полюбившейся и российским реформаторам.

С января 1992 года была восстановлена традиционная аргентинская денежная единицы — песо. Новый песо заменил 10 тысяч аустралей и теперь его приравняли к одному доллару. Такой паритетный курс сохранился почти два года и преподносился как небывалый реформаторский успех. Но при этом почему-то забыли о реформах менее чем десятилетней давности. В июне 1985 года правительство тогдашнего президента Рауля Альфонсина (1983 — 1989) приняло план оздоровления экономики «Аустраль», согласно которому был секвестрирован госбюджет, началась приватизация некоторых государственных предприятий, замораживались цены и заработная плата. Именно тогда была введена новая денежная единица — аустраль, равная одной тысяче прежних песо. (Как тут не вспомнить недавнюю деноминацию российского рубля с зачеркиванием трех нулей. Слава богу, на этот раз обошлось без переименования валюты, например, в «ельцинки» или «черномырдинки». Но неизвестно, что нас ждет после августовского'98 дефолта).

Эффект плана оздоровления «Аустраль» оказался кратковременным. В 1986 году инфляция уменьшилась до 82% (с 688% в 1984 г.) и возобновился экономический рост: ВВП увеличился на 6%, а промышленное производство — на 12,8%. Однако в 1987 г. ситуация вновь стала ухудшаться, а в 1988 году промышленное производство упало на 5,5%, инфляция достигла 388%, а в 1989 г. — почти 4 000%. Внешняя задолженность Аргентины достигла к 1990 г. 64 млрд. долл.

На первых порах в результате реформ Кавальо, как и после 1985 года, сократилась инфляция (до 170% в 1991 г. и 12% в 1993 г.), начался рост ВВП в среднем на 5 — 8% в год, сократилась внешняя задолженность. Но это продолжалось недолго. В 1995 году ВВП снизился на 3 процента, а выпуск промышленной продукции сократился на 5 процентов. За 1995 год обанкротились 25 000 бизнесменов. Спекулятивные игры и долларизация экономики Аргентины привели лишь к дальнейшим колебаниям курса ее национальной валюты и росту инфляции. Львиная доля средств от приватизации и внешних займов ушла на оплату непрерывно набегавших процентов по внешним долгам. Уже в 1992 году задолженность Аргентины внешним кредиторам достигла 65 млрд. долл., а в дальнейшем росла в среднем 11% ежегодно.

Приватизация не могла быть долгосрочным источником поступления средств в казну, т.к. число государственных предприятий резко сократилось. К тому же распродажа стратегических звеньев национальной экономики привела к контролю над ними зарубежных и транснациональных компаний. Это еще более усилило зависимость страны от ведущих центров международного капитала, озабоченных прежде всего собственными интересами. Это создало угрозу суверенитету страны.

Покровители из ФРС

Мировой финансовой олигархии больше всего понравилось не столько соотношение один доллар к одному песо, сколько то, что эта пропорция вполне законно запрещает суверенному государству контроль над собственной валютой и кредитной эмиссией. Эмиссия возможна только при условии, если ее масса на 100 процентов обеспечена долларовыми резервами. Это гарантирует полное превращение финансовой системы Аргентины в филиальное ответвление Федеральной резервной системы США.

Известно, что еще в 1995 году министерское кресло Кавальо сильно пошатнулось, когда усилились его столкновения с президентом и другими членами кабинета. Но ведущие деятели мирового банковского сообщества объединились в его защиту и выдвинули хорошо нам знакомые аргументы: если министр Кавальо оставит свой пост, то буквально за одну ночь исчезнет стабильность экономики Аргентины и пропадет «доверие инвесторов» к ней. Как тут не вспомнить устрашающие аргументы в защиту Чубайса, поддержку Черномырдина и др., которые так любит повторять Гайдар?!

Заслуга Кавальо перед своими международными покровителями, видимо, состоит в том, что он решительно и жестоко проводил их курс. Среди сильнейших защитников Кавальо автор упомянутой статьи Цинция Раш называет бывшего шефа Федеральной резервной системы США Пола Волкера (внедрившего в 1971 году плавающий курс валют), директора-распорядителя МВФ Мишеля Камдессю, президента Всемирного банка Джеймса Волфенсона, бывших чиновников администрации Буша — Дэвида Малфорда и Николаса Брейди, нынешнего валютного спекулянта и сторонника легализации торговли наркотиками Джорджа Сороса (сейчас он является одним из самых крупных землевладельцев в Аргентине).

Однако в 1996 году даже эта мощная международная поддержка не спасла Кавальо. Через два дня после громкой словесной перепалки между ним и президентом Менемом в присутствии других членов кабинета Кавальо был отправлен в отставку.

Если бы «модель конвертации» была такой успешной, как ее до сих пор преподносят мировые банкиры, то не нужно было увольнять Доминго Кавальо. Правда состоит в том, что его план был изначально несостоятельным. И это хорошо понимали финансовые олигархи.

Модель... зависимости

В течение пяти лет Кавальо наблюдал за безжалостным ухудшением жизненного уровня, за разрушением производственных мощностей и за разграблением природных и людских ресурсов. За это он был удостоен низкой лести со стороны Уолл-стрита, равно как и возмущения и ненависти народа Аргентины.

Сокращение государственных расходов по монетаристским рецептам привело к свертыванию социальных программ, снижению заработной платы и увольнениям работников бюджетной сферы. Усилились социальные контрасты. Сокращение реальной заработной платы продолжалось даже при кратковременном росте производства в 1991 г.

Как справедливо отмечает профессор МГУ А.И.Строганов в своем учебнике («Новейшая история стран Латинской Америки», 1995), жизненный уровень большинства 33-миллионого населения Аргентины в 1992 г. оставался ниже середины 70-х годов. В условиях бедности проживало 2/3 населения. 45% аргентинцев не имели достаточных средств для приобретения элементарно необходимых продуктов, хотя магазины и рынки наполнились товарами, преимущественно импортными. (Удивительно знакомая нам ситуация, сложившаяся в ходе гайдаровско-черномырдинских реформ). Учителя, государственные служащие и неквалифицированные рабочие получали зарплату, в 4 раза меньшую прожиточного семейного минимума. Особенно трудным было положение пенсионеров.

К 1995 г. под воздействием драконовских мер Кавальо пострадали почти все провинции Аргентины. Задержки с выплатами зарплаты и пенсий вызвали социальный протест. Экономическая дезинтеграция привела к разорению фермеров и банкротству производителей. По сообщению Федеральной торговой палаты Аргентины около 42 тысяч бизнесменов закрыли свое производство. Только в мае 1995 года торговля продовольствием сократилась на 15%, лекарствами — на 25%, текстильными изделиями — на 41%. Установленные Бразилией квоты на импорт аргентинских автомобилей нанесли существенный удар одной из важнейших отраслей экономики Аргентины.

Во время конвертационной эйфории министр финансов Кавальо предсказывал, что в 1995 году Аргентина выпустит 800 тысяч авмобилей. Это оказалось большим преувеличением. За 1995 год продажа автомобилей сократилась на 35%, а их производство — на 30,2%, а в 1996 их число уменьшилось почти на 500 тысяч.

От приватизации правительство получило в 1995 г. 400 млн. долл. вместо ожидаемых 2,4 млрд. долларов. Безработица официально составляла 18,6%, а неофициально приближалась к 25%. Долги по иностранным займам официально увеличились на 5,7 млрд. долл., а по подсчетам независимых экспертов — на 10 млрд. долларов.

Независимый анализ внешних долгов латиноамериканских стран, проведенный экспертами журнала «Executive Intelligence Review» в середине 1994 года показывает, что эти долги были значительно выше, чем объявлялось официально. Если официальный долг Аргентины в 1993 году составлял 71 млрд. долл., то на самом деле он был на 31 млрд. долларов выше, т.е., 122 млрд. долл. К концу 1994 г. реальный внешний долг составил 111 млрд. долл., а в 1995 г. он вырос до 122,3 млрд. долл. Не случайно модель «валютного управления» теперь все чаще называют «моделью роста задолженности».

Чтобы удовлетворить требования МВФ по сокращению бюджетного дефицита Аргентины, практиковалось жестокое ограбление слабеющего производства через непомерные налоговые сборы, а чтобы поддерживать иллюзию стабильности, страну наводняли иностранными деньгами. Только за первые пять месяцев 1996 г. Кавальо получил зарубежные деньги в сумме 6,2 млрд. долларов из 6,6 млрд., которые правительство намеревалось занять в течение года. Да и с обязательствами перед МВФ у Кавальо ничего не вышло. К июню 1996 г. Аргентина пришла с огромным дефицитом — 2,5 млрд. долл., а годовой дефицит превысил 4 млрд. долларов.

Очередь за муркой

К концу июля 1996 г., т.е. к моменту отставки Кавальо, безработица в этой стране составила 17 процентов, а среди работающих только 46 процентов получали стабильные заработки. Особенно ощутимым стало падение жизненного уровня и разрушение системы общественного здравоохранения и образования в провинциях, особенно в сельскохозяйственных районах, где безработица превышает 20%.

Примерно за три месяца до увольнения Кавальо по одному из популярных каналов телевидения показали документальный фильм о жизни в Росарио — одном из крупнейших городов Аргентины с миллионным населением, который превозносили как латиноамериканский Чикаго. Но телезрители увидели обитателей трущоб, которые убивают, потрошат и едят кошек. А комментатор объяснял, что в стране, некогда знаменитой своей говядиной и богатством природных ресурсов, люди вынуждены есть кошачье, черепашье и змеиное мясо, т.к. не на что купить нормальные продукты. Безработица в этом городе достигла 27%, а детская смертность приблизилась к африканскому уровню — 39 человек на одну тысячу новорожденных.

Через две недели после этого в Аргентину прибыл директор-распорядитель МВФ и потребовал, чтобы не было отклонения от радикальных свободнорыночных реформ. И заявил, что МВФ способен дать в долг Аргентине столько денег, сколько ей понадобится.

Словом, все то же самое, что и в России. Осталось только объявить о российском экономическом чуде.

К началу страницы