РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

Физический институт им. П.Н. Лебедева РАН

РОЛЬ РОССИИ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Материалы совместных заседаний научно-общественных семинаров
ФИАН и Шиллеровского института науки и культуры (Германия)

Москва—2001

ЭКОНОМИКА И НРАВСТВЕННОЕ ЗДОРОВЬЕ НАРОДА

Д.С.Львов

Я очень признателен, что меня пригласили сегодня на этот семинар. Действительно есть, с моей точки зрения, хороший повод отдать должное прекрасному человеку Тарасу Васильевичу, ученому, специалисту.

И в этой связи мне хотелось высказать свои соображения по поводу тех проблем, которыми занимаются ученые — обществоведы, экономисты, социологи не только в нашей стране, но и во всем мире.

Я задаю себе вопрос, что происходит сегодня в России, какова природа того кризиса, тех постоянных блужданий, которые сопровождают каждое наше начинание? И прихожу к выводу, что эту проблему можно рассматривать с разных точек зрения. Многое надо учитывать из нашей специфики, в том числе ошибки советской власти, убогую воспроизводственную структуру нашей нынешней экономики, целый ряд объективных факторов и т.д. Но мне кажется более существенным второй подход — кризис в России имеет к ней такое же отношение, как и США, Германия, Англия и другие страны мира.

Мы как-то немножечко зациклились на нашей специфике, и я бы даже сказал, что излишне много уделяем внимания тому, что мы называем нашей экономикой. И тем самым как бы выстраиваем завесу от тех реальных процессов, которые происходят в глобальном масштабе и предопределяют, как мне представляется, наш нынешний день и то будущее, которое ожидает все человечество.

Очевидно, произошел развал, и мы переживаем не самое нормальное время. В этой связи следует обратить внимание на тот очевидный факт, что в целом ряде случаев мы как бы постулируем необходимость более решительно и последовательно осуществлять (и это не лишено оснований) либеральные преобразования в экономике. Я подчеркиваю, это нормальный подход. Надо только делать меньше ошибок, и тогда успех будет очевиден. А то, что мы так медленно и так болезненно идем, так это, видимо, от недостаточной продуманности и недостаточной четкости экономических прогнозов. Отсюда возникает постоянное смешивание политики с экономикой и ряд других негативных последствий.

На самом деле за этим стоят более существенные обстоятельства. Да, западный мир продемонстрировал (и это очевидный факт, с которым вряд ли кто-либо сегодня стал бы спорить), что капиталистическая экономика продемонстрировала более высокие способы организации производства, более высокую производительность труда. Это достаточно очевидно и не интересно здесь излагать. Но, с другой стороны, признавая это, мы уходим от тех противоречий, которые усиливаются именно сегодня, когда мы пытаемся интегрироваться в то, что называется мировой капиталистической системой. Оказывается, что эта система обнаруживает ту же системную болезнь, которая была характерна для Советской России. Я назову лишь некоторые, как мне кажется, наиболее важные кризисные моменты, которые определяют современный, далеко не однородный, а поэтому и интересный для познания западный мир, называемый современной капиталистической экономикой.

Была сформулирована проблема «20 к 80», за которой скрывается очень глубокое противоречие. Для того чтобы сохранить нынешний уровень жизни западных стран, которые часто называют странами «золотого миллиарда», с экономической точки зрения достаточно 20% населения Земли. То есть 80% населения Земли с экономических позиций, с позиций результатов, затрат и так далее, в принципе являются излишними. С ними надо считаться, надо осуществлять помощь, поддержку и так далее. Но в принципиальном плане, если дальше демографическая ситуация будет сохраняться, то следует совершенно четко понимать, что разница в уровне жизни и т.д. между странами «золотого миллиарда» и всем остальным миром (и это подчеркивается), естественно, не будет снижаться, а наоборот, только усиливаться.

В этой связи применительно к России я вспоминаю, как некоторое время (по-моему, 2 года назад) мы были в Хабаровском крае по приглашению теперь более известного губернатора Ишаева. Он нам дал самолет, и мы полетали по этому краю, посмотрели многие наши предприятия, были, в том числе, в Комсомольске-на-Амуре. В 1993 Егор Гайдар, тогдашний премьер, приехал в этот город, собрал партхозактив или что-то в этом роде, и стал объяснять свою стратегическую линию. Вы должны понять, друзья, — сказал он, — ведь мы же сегодня проводим новую экономическую политику, в соответствии с которой мы, конечно же, должны сделать ставку на насыщение нашего рынка, свободу, либерализацию и тому подобное. А что из себя представляет ваш город Комсомольск-на-Амуре? А Комсомольск-на-Амуре — это город, который был рожден ВПК (военно-промышленным комплексом), это и определило его лицо. Огромное количество первоклассных, по мировым масштабам, технологий, техники, предприятий, но нацеленных на выполнение оборонных заказов. Раз мы проводим политику, связанную совершенно с другой ориентацией, с войны на мирную экономику, такого объема военного производства нам не нужно. Ну, кто с ним спорит? Конечно, не нужно. «Если, — говорит Гайдар, — у вас 350 тысяч населения, то вы сами поймите нас. Если мы проводим и будем проводить на основе либеральной доктрины либерализацию и реструктуризацию, то такого количества предприятий не нужно и по нашим оценкам (их оценкам), в этом городе населения должно быть на порядок меньше — где-то 35-40 тысяч людей». И какой-то чудак встает и говорит: «Егор Тимурович, а как же с нами-то? А вы предусмотрели при такой реструктуризации выделение средств, хотя бы в минимальном объеме, на перемещение населения, обустройство и так далее? Как мы-то будем»? Гайдар говорит: «это действительно очень серьезная проблема, мы будем думать». Излишне говорить, что они надумали.

Или другой пример, говорящий, как трансформируется мировая проблема «20 к 80» применительно к такой сфере, болезненной сфере нашей экономики, как сельское хозяйство. Сейчас там занято немного больше 30 млн. человек. Давайте поставим перед собой вопрос: что если у нас будет хорошее фермерство, с развитыми, эффективными кооперативными формами организации. Не будем уж говорить об американском уровне, но хотя бы о европейском. Что за этим последует? Такие оценки в отдельных институтах нашего отделения достаточно, мне кажется, серьезные были сделаны. Если бы мы завтра или в какой-то перспективе перевели бы, наконец-то, сельское хозяйство на фермерство, поставив перед ним задачу: ну, ребята, давайте хотя бы обеспечим наш, но немножко похожий на европейский, уровень самообеспечения зерном, введем прогрессивные технологии, то сколько тогда нужно было бы занять людей в сельском хозяйстве? Ответ совершенно четкий — где-то в пределах 5-7 миллионов. Но тогда возникает опять эта проблема, куда же девать 25 миллионов? Как их перетащить? Урбанизация — процесс почти заканчивающийся. Значит, если прогнозировать с большой вероятностью, то это пополнение криминального дна. А ведь никто на этот вопрос, ни один из идеологов, занимающихся реформированием, такими глобальными процессами, в том числе и в России, никогда не ставил перед собой.

И в этой связи возникает очень существенная вторая проблема. Мы говорим: если по показателям на душу населения мы отставали в конце 80-х годов от США в 4,5-5 раз, то за годы реформ этот разрыв увеличился до 6 раз. И многие лихие головы из либералов говорят: «Давайте цели четко поставим, например, хотя бы достигнуть уровня жизни такой, как в Западной Европе». Тогда я им отвечаю: «Это нормальные идеи, прекрасные идеи. А вы, либералы, правые, соображаете, что за этим стоит на самом деле? А за этим стоит следующее. Поставим такую задачу: в перспективе ближайших хотя бы 50 лет достигнуть уровня жизни такого, как там. В качестве примера рассмотрим одну составляющую — энергопотребление на душу населения (для получения конкретных цифр надо один параметр связать с другим — жизненный уровень с внутренним энергопотреблением). Тогда даже по одной составляющей нам надо было бы в 3 раза больше иметь энергоносителей для того, чтобы достигнуть этого в условиях протяженной и суровой страны, с такими большими удельными затратами. А отсюда следует, что мы должны были бы отказаться уже сегодня от экспорта наших энергоносителей, и тогда целый ряд вещей, связанных с нашим положительным сальдо торгового баланса разрушается».

Но, простите, идею то выдвинуть — это же прекрасно. Но что за ней стоит? Как обеспечить взаимосвязь параметров, выявить макроэкономические проблемы, направления реструктуризации и т.д. И мы подходим к фундаментальному вопросу. Это, конечно, не ВВП на душу населения. Сейчас идут более существенные процессы. Западный мир продемонстрировал это, признав, что он не знает, что делать с коррупцией. Тот же Гор в своей книжке «Земля на чаше весов» четко провел линию: американское общество потребления зашло в тупик. Ему вторит Тони Блэр вместе со Шредером в своем социалистическом манифесте. Но куда деваться? Да, вроде бы мы достигли высокого жизненного уровня, но идет разложение внутри: деградация культуры, деформация ценностей ценности. Всё замыкается только на индивидуальные предпочтения.

А для России? А для России это выросло в фундаментальную проблему, о которой мы, к сожалению, не задумываемся и с легкостью необычайной решаем какие-то экономические или государственные проблемы. Всё это сотые по порядку проблемы. Но вот смертность, эпидемия смертности. Смертность населения — это очевидный факт. Это эпидемия, когда смертность уже в течение многих лет опережает рождаемость. И если она с такой скоростью будет развиваться, то для кого же осуществится либеральная доктрина? Если через 50-70 лет не останется людей, то, что будет называться Россией. Как этот-то вопрос решать? И происходят здесь очень странные статистические манипуляции для того, чтобы успокоить наши правящие круги. В качестве причины называют уровень бедности у нас. Я подтверждаю, да, действительно, велика дифференциация населения. Классический пример: разница в богатстве 10% наиболее богатых по отношению к 10% бедных резко возросла.

Например, средняя заработная плата в сопоставимых ценах (в сопоставимых ценах 1991 года). Среднемесячная заработная плата 548 рублей (1991 год), 1999 год — 198 рублей. Я еще раз подчеркиваю: сопоставимых рублей. А если вы возьмете соотношение средней заработной платы к прожиточному минимуму, это очень важный показатель, дороже всяких ВВП на душу населения, то мы тоже увидим — вошли в реформу при соотношении средней к минимальной где-то на уровне 3 с небольшим, 3,18, а сегодня это соотношение где-то 1,98. Значит, в два раза угробили заработную плату. Примерно в той же пропорции резко снизили среднюю по отношению к минимуму, резко увеличилась дифференциация населения, и произошел раскол общества. Спрашивается, как в таком расколотом обществе избежать эпидемии смертности. Бедность — одна из ее главных причин.

Естественно, называется вторая причина — наркомания, алкоголизм и т.д. Тоже верно. Недавно профессор Волконский меня познакомил с прекрасным специалистом, он медик, не экономист, — Гундаров Игорь Алексеевич из Центра профилактической медицины Минздрава, который, с моей точки зрения, впервые объективно подошел к анализу этой эпидемии в России. И оказывается, что да, уровень жизни, пьянство и т.д., но главные причины не в экономике, не в пьянстве, не в наркомании. А главные причины (и я с ним полностью согласен) в разложении внутреннего здоровья нации. Ведь вы понимаете, человек поставлен в ту среду, к которой он был неподготовлен. Как я могу проводить те или иные реформы, когда главный субъект этих реформ — человек к ним не подготовлен? Его кто-нибудь спрашивал об этом? Почему, когда мы рассматриваем те или иные модели, они никакого интереса для меня лично как специалиста экономиста, я прошу меня правильно понять, не представляют? Потому что я не знаю таких равновесных моделей, которые бы учитывали то, что называется человек, его адаптацию, его поведение и т.д.

В этой связи получается очень интересный вывод. Оказывается, 85% факторов, ответственных за возникновение этой эпидемии в сегодняшней России, обусловлены именно социальным стрессом, нездоровьем нации. Вы представляете, раньше ценились убеждения. Ученый, учитель и врач были в почете. Сегодня ценности резко переменились, и на первый план выходит какой-то лоточник или рэкетир. Наука никому в принципе не нужна. Ну да, там что-то исследуют, но кому до этого какое дело. Ведь происходит слом, генетический слом устоев человека, его образа мышления, его представлений, его установок. И то, что генетически заложено в человеке, оно временно как бы в придушенном состоянии, потому что доллар, рубль, нажива, выгода начинают оживать именно в эти критические моменты времени. И вот удельный вес этой социальной компоненты, с моей точки зрения, сегодня является определяющим. Когда говорят: доверие к власти, — всё это мура, если не будет решена эта проблема. А как ее решить?

В этой связи третья фундаментальная проблема — почему, где корневые причины? Я ее обозначаю: нерешенность и нежелание решить фундаментальную проблему собственности. А в этой связи я задаю вопрос: кто-нибудь, кто стоит сегодня у руля управления нашей прекрасной страной, нашей прекрасной Россией, знает ли экономику России? Я отвечаю категорически — нет.

А для этого нужно раскрыть, по крайней мере, два вопроса. За счет чего создается доход России, за счет каких факторов? Возьмем классический пример: труд, капитал, предпринимательский доход, риски — понятно. И то, что в России от Бога, т.е. ее полезные ископаемые, то, что в обобщенном виде можно назвать рентным доходом. Если я приму весь доход России за 100, то можно представить себе структуру этого дохода, определяющую лицо нашей экономики. 5-7% — вклад труда, а если вы посмотрите по отдельным регионам, то труд, как правило, дает отрицательный вклад. Чем больше вы будете занимать людей (вспомните проблему «20 к 80»), тем хуже для ВВП. Труд вроде бы ничтожный по оплате, самоугнетенный и в то же время он излишний. Куда его девать в Иванове или в каком-то военном городке, или в Арзамасе? Капитал — 12%, и более 80% дохода — то, что в России от Бога, не является делом рук человеческих, не является результатом экономики. И эти 80% — это рентный доход России. Кому поступал этот рентный доход при Советской власти? Тут нет вопросов. Но мы держали военный паритет с Америкой, туда кидали огромные средства, но мы одновременно держали и науку, наверное, мы более прилично встретились бы в стенах этого выдающегося института. Но и образование было блестящее и бесплатное, и целый ряд социальных вопросов решался, и здравоохранение было тоже бесплатным... И все это за счет перераспределенной ренты. А что сейчас-то изменилось? База рентного дохода только упала немножко, но примерно та же самая. Военного паритета мы не держим, науку мы не держим, социальные вопросы государство перекладывает на нас с вами. Простите, а где же доход? Возникает совершенно чудовищный по глупости образ бедной России с дефолтами и долгами. А на самом деле ничего подобного. И сегодня в условиях кризиса Россия имеет 65-80 миллиардов долларов чистого дохода, то есть примерно в 3 раза больше доходной части федерального бюджета 2000 года. А как этот разрыв получается? Очень просто.

В нашей статистике мы оперируем так называемой перераспределенными вещами, через систему налогов. А как у нас налоги построены? А налоги у нас построены на основе фонда оплаты труда. Значит, труд у нас никчемный, бесплатный труд, самоугнетенный и вся система строится на этом труде. Он вообще-то не может ничего дать. А оказывается, если верить Госкомстату, 70% всех доходов бюджета пропорциональны фонду оплаты труда, в том числе налог на прибыль, НДС и т.д. Так калькуляция наша, так бухучет наш построен. Какой-то парадокс, явный парадокс. Глупости и больше ничего.

Вся трагедия России состояла в проблеме собственности, в том, что приватизировали именно рентный доход, который в России от Бога. Значит, с морально-этической, с любой другой точки зрения это безнравственно. Мои слова ни в коем случае нельзя понимать, что я против приватизации. За предпринимательскую энергию и риск надо дать достойную оплату. Нет вопросов. Рыночные отношения. Да, я говорю, рыночные. Да, я это тоже подчеркиваю, и знаю, как это сделать. Частная собственность или смешанная — давайте об этом тоже договоримся. Да, да, только при одном условии. То, что от Бога, ренту — отдай всем.

К чему я это говорю? В мире сейчас происходят очень серьезные процессы. Я вспоминаю, два года тому назад в Лондоне был небольшой семинар, проводил его премьер-министр. Семинар собрал человек сорок философов, экономистов, социал-психологов. И вот они обсуждали проблему третьего пути. Выступает замечательный экономист Ребиндер и говорит: «Для нас очевидно, политическая линия — это не социализм, не капитализм. Мы должны дать людям социальные гарантии. Что сейчас для нас проблема № 1, — сказал он, — Мы не знаем экономической модели этого третьего пути». Я еле сдержался, хотел встать и сказать: а я знаю этот третий путь и он будет идти от России.

Только Россия с ее особенностями, традициями и менталитетом. Подчеркиваю, с ее особенностями может открыть миру путь в третье тысячелетие. Но для этого она должна воспрянуть и восстановить нравственное здоровье народа. Вот чем сегодня интересно заниматься.

РОССИЯ В УСЛОВИЯХ НАДВИГАЮЩЕГОСЯ КРИЗИСА

С.Ю. Глазьев

Мы собрались сегодня по особому случаю, и хотелось бы глубже осмыслить то, что делал покойный профессор Муранивский (царство ему небесное), то, чем занимались мы вместе с ним, те прогнозы и исследования, которые Россия может использовать для того, чтобы не упустить свой шанс вновь стать развитой страной, самостоятельно определяющей свое будущее.

С одной стороны, особая роль России в развитии человечества не нуждается в каких-то отдельных размышлениях, во всяком случае, в нашей аудитории. Россия много раз спасала европейскую цивилизацию от варварства, от разрушения, даже от самоистребления, но часто становилась жертвой чуждых нам целей. Возникает вопрос, что сегодня Россия может сделать после 10 лет тяжелейших потерь, которые связаны с политикой, проводившейся в глобальных интересах, интересах западных стран и в ущерб нашим национальным интересам. Эта политика привела к тому, что Россия, пожалуй, впервые в течение своей тысячелетней истории оказалась не просто отброшенной далеко назад, но не попадает даже в первую десятку стран по объемам производства. Если десять лет назад мы спорили и считали, кто больше производит, мы или Япония, или насколько меньше мы производим ВВП по сравнению с США, то сегодня эти расчеты потеряли смысл. По объему валового продукта Россия уже где-то во втором десятке стран. Возникла качественно новая ситуация, когда Россия отброшена на периферию мирового рынка и нас лишили права даже претендовать на самостоятельное экономическое развитие.

Тем не менее, и наши зарубежные коллеги, и мы сами вновь и вновь ставим вопрос о судьбе России в грядущем столетии, на какие возможности мы еще можем рассчитывать, в чем наше предназначение в создавшейся ситуации?

Ответ на этот вопрос, наверное, следует искать на основе анализа тенденций глобального экономического развития за последние десятилетия. Продолжение этих тенденций на будущее позволяет нам понять, где же новые окна возможности и в чем может заключаться особая миссия России в идущем сложном процессе формирования глобального экономического, а может быть, в перспективе и политического пространства.

Прежде всего, нужно четко понять угрозы, с которыми сталкивается мир на пороге нового тысячелетия. Благодаря многим работам в этой области, в том числе, тем исследованиям и переводам, которые делал профессор Муранивский, нам хорошо известны некоторые из них. Они обусловлены, с одной стороны, с процессом глобализации, формированием единого мирового экономического, финансового пространства, а с другой стороны, со специфическим использованием достижений научно-технической революции.

Вследствие нарастающей активности международного спекулятивного капитала мы наблюдаем явные угрозы дестабилизации глобального экономического развития, когда аккумулирование финансовых ресурсов в руках мегаспекулянтов позволяет извлекать огромные сверхприбыли на искусственно создаваемых нарушениях равновесия в тех или иных сегментах глобального рынка. Хорошо известны примеры извлечения сверхприбыли на дестабилизации национальных валют во многих странах, а также на дестабилизации финансовых национальных или региональных рынков.

Могу привести наш собственный, российский пример, когда мы потеряли в течение всего лишь нескольких месяцев 1998 года примерно где-то до 200 миллиардов рублей валового продукта, по некоторым оценкам даже до 400, миллионы граждан потеряли свои сбережения в объеме примерно 50 миллиардов рублей, страна лишилась валютных резервов. И в целом вся российская экономика всего лишь в течение 10 дней сократилась по своему совокупному капиталу приблизительно в 30 раз. В 10 раз упали цены на фондовом рынке и в 3 раза девальвировался рубль, что означает тридцатикратное сжатие российской экономики с точки зрения ее ценности в долларовом выражении. На этом кто-то извлек прибыль, и мы даже знаем примерно кто. Один доллар, вложенный в раскрутку финансовых пузырей, финансовых спекуляций на российском рынке в 1994 году, к 1998 году (не трудно посчитать) дал удачливым спекулянтам до 20 долларов прибыли и выше. Норма прибыли на российском рынке была сотни и по некоторым операциям тысячи процентов годовых и, соответственно, в течение 8 лет спекуляций спекулянты сумели увеличить свои вложения практически более чем на порядок. После сжатия российской экономики в 30 раз, теперь на 1 доллар, который был вывезен из России до финансового краха, можно купить имущества на 30 долларов в тех ценах. Таким образом. 1 доллар спекулятивного капитала, вложенный в раскрутку финансовых пирамид в 1994 году, сейчас может дать права собственности в ценах, скажем, начала 1998 года приблизительно на 500-600 долларов. Вот вам размах прибыли, цена той спекулятивной игры, которую мегаспекулянты ведут против всего мира, извлекая сверхприбыли на дестабилизациях национальных и денежных и финансовых систем.

Дальнейшая концентрация собственности и власти в руках финансового спекулятивного капитала, который извлекает сверхприбыли на дестабилизации мировой экономической системы, усугубляет все эти проблемы. Не случайно практически во всех странах сегодня ведутся дискуссии в отношении возможных механизмов регулирования движений мирового финансового капитала в целях защиты национальных экономических систем от его дестабилизирующего влияния. Даже международные финансовые организации озаботились этой проблематикой. Проходят различные семинары, но пока, к сожалению, ничего альтернативного проводимой политике доминирования интересов глобальной финансовой олигархии над интересами всего остального мира, не предложено. Практически эта политика так называемого «асфальтирования» стран, несомненно, будет продолжаться. За исключением, пожалуй, Малайзии, другие страны даже не пытаются всерьез защищать свои национальные интересы.

Коль скоро мы рассуждаем о XXI веке, необходимо учитывать проблему неоднородности мирового экономического пространства. То есть на фоне тенденции глобализации экономики, формирования общего, по сути, глобального рынка движения товаров, услуг, капитала, мы должны видеть крайнюю неоднородность этого нового мирового глобального экономического пространства. Грубо говоря, оно состоит из ядра развитых стран и всей остальной экономической периферии. В течение последних 30 лет проведен целый ряд исследований по периферийной экономике (периферийный капитализм, периферия мирового рынка), и ее отличиям от экономики стран ядра. Здесь можно выделить три закономерности.

Первая закономерность: страны ядра концентрируют у себя научно-технический потенциал и, следовательно, интеллектуальную ренту, а страны периферии заведомо вступают в неэквивалентный экономический обмен. До половины цены товаров и выше в наукоемких отраслях составляет интеллектуальная рента, страны периферии вынуждены просто вступать в неэквивалентный обмен, обменивая свой дешевый труд, свои природные ресурсы на интеллектуальную ренту, содержащуюся в цене готовых изделий, поступающих к ним по импорту.

Вторая закономерность связана с тем, что страны ядра, наряду с концентрацией научно-технического потенциала, по сути, потенциала экономического роста, одновременно присваивают себе право эмиссии глобальной валюты. То есть, опираясь на свое экономическое могущество, на свое превосходство в научно-техническом и экономическом, а затем и военно-политическом плане, страны ядра навязывают всему остальному миру, всей остальной периферии свои национальные валюты в качестве мировых валют. Наиболее продвинуты в этом отношении Соединенные Штаты Америки, которые навязали практически доллар в качестве универсальной мировой валюты.

Самая выгодная монополия в условиях рынка, это монополия на печатный станок. Кто держит печатный станок, тот владеет, по сути, экономикой. Сегодня (мы хорошо знаем по имеющимся исследованиям) обеспеченность доллара реальными золотовалютными активами США составляет всего 4%. На 96% доллар поддерживается спросом на эту валюту со стороны всех остальных стран и, естественно, собственно внутреннего рынка США. Сопоставляя эскалацию финансовых спекуляций с этой закономерностью, не трудно видеть, что одно без другого невозможно. Собственно говоря, глобальные финансовые спекуляции обусловлены тем, что мегаспекулянты получили доступ к дешевым долларовым кредитам, которые затем ссужаются другим странам, или субъектам других стран практически в неограниченных масштабах, и затем спрос на деньги поддерживается уже через механизмы финансовых пирамид. В итоге весь мир становится должен мегаспекулянтам и практически на самом деле как бы в формально юридическом плане все происходит противоположно тому, что происходит в экономическом плане. В экономическом плане страны периферии, по сути, через механизм неэквивалентного обмена поставляют свои ресурсы в страны ядра, оплачивая там экономический рост, а формально в юридическом смысле они становятся должниками. То есть они, с одной стороны, в неэквивалентном экономическом обмене, в плане обмена сырья на готовое изделие, а с другой стороны, они в явно неэквивалентном обмене, по сути, платят по долгам, беря взаймы деньги, ничем не обеспеченные. Получается двойной неэквивалентный обмен, или две ловушки, в которых отдаленно находятся страны периферии — это сырьевая ловушка и ловушка долговой зависимости.

Третья закономерность, по сути, является следствием первых двух. В странах ядра постоянно нарастает усложнение экономических систем. Как говорят кибернетики, происходит увеличение избирательной способности управляющей системы экономики, растет разнообразие форм экономической деятельности, увеличивается горизонт прогнозирования, решения принимаются с горизонтом прогнозирования на 10-15, иногда на 20 лет, растет планомерность развития стран ядра. В странах периферии, наоборот, мы видим режим управляемого хаоса, хаоса, в котором экономические субъекты не имеют представления о том, что будет через год, через два. Даже правительство в нашей стране плохо себе представляет, что будет через 2-3 месяца. Хозяйствующие субъекты вынуждены ограничивать свою активность краткосрочными операциями. Фактически страны периферии теряют возможность даже планировать свое развитие. Хаос этот является вполне управляемым, потому что мы видим на примере собственно России, как экономическая политика управляется Международным валютным фондом, управляется теми же самыми спекулятивными инвесторами. Достаточно вспомнить последнюю книжку Сороса, где он пишет о своих впечатлениях. В начале августа 1998 года, перед приездом в Москву, когда уже по многим сценариям, публикациям стало ясно, что пирамида ГКО начинает рушиться, Сорос говорит — я позвонил в Москву, Кириенко не нашел, на хозяйстве оказался Гайдар. Заметьте, это лето 1998 года, когда Гайдар никакого формального отношения к правительству не имел. Но мы потом выяснили на комиссии Совета Федерации по расследованию событий 17 августа, что решения формально принимались Кириенко и Дубининым, но главными консультантами, которые участвовали в принятии этих решений, были Гайдар и Чубайс. Вот вам механизм управления экономической политикой. Поэтому этот хаос управляемый.

В то время, как вкладчики потеряли 50 миллиардов рублей, экономика потеряла 200 миллиардов рублей, соответствующие игроки, имея своих покровителей в правительстве, сумели вытащить сначала 7 миллиардов долларов денег из-под пирамиды ГКО вместе с прибылями, когда Чубайс единолично принял решение о том, чтобы клиенты компании «Голдмэн энд Сакс» поменяли свои бумажные облигации на долларовые, и сейчас мы по ним платим в полном объеме, они ушли из-под дефолта, и еще 5 миллиардов долларов кредита МВФ, полученные за 2 недели до краха, были использованы опять же для вывода придворных капиталов из-под пирамиды ГКО.

Таким образом, мир распадается на ядро, в котором аккумулируется потенциал развития, качественные ресурсы, интеллектуальный, денежный потенциал (с правом эмиссии глобальной валюты), и периферию, которая вся живет в режиме управляемого хаоса.

Но эта периферия тоже неоднородна. Страны, которые находятся в самом тяжелом положении, уже получили характеристику «конченых» стран. Это страны, в которых уже вообще нечего взять, у которых забрали ресурсы, у которых забрали элиту, элита вся уехала за рубеж, которые погрязли в бесконечных междоусобных конфликтах внутри, в которых даже хаос перестал быть управляемым. Эти страны бросили, как выжатый лимон, и предоставили населению вымирать в междоусобных схватках за остатки какого-то имущества.

Все большую значимость приобретает тенденция усиления влияния транснациональных корпораций и глобальных монополий. Причем не только транснациональных корпораций традиционного типа, которые производят товары, но, прежде всего, транснациональных финансовых корпораций. Мегаспекулянты — это новые транснациональные корпорации, в которых почти никто не работает, а решения принимают несколько десятков человек, но по своей мощи они уже превосходят финансовые системы многих стран. Такая глобализация управления экономическим развитием будет автоматически означать исчезновение конкуренции не только на отдельных рынках, но и конкуренции между странами. То есть практически мотивы к развитию подавляются, теряется разнообразие экономики, теряются стимулы для нововведений, для освоения новых полезных видов деятельности. В конечном пределе эти тенденции глобализации, именно те, о которых сказано выше (потому что есть и другие тенденции) влекут за собой, практически, остановку социально-экономического развития всего мира. Конечно, эти тенденции не в интересах России, ни всего остального человечества.

Нам понятно, что Россия как общепризнанный мировой лидер в области культуры, в области науки, в области духовности, по концентрации пока еще сохраняющегося интеллекта, научно-технического потенциала вполне могла бы взять на себя роль лидера в мировом экономическом соревновании. В этом случае открываются возможности реализации других тенденций, которые включают в себя упорядочивание финансового рынка с тем, чтобы ослабить возможности мегаспекулянтов извлекать сверхприбыли на дестабилизациях экономики, разработку нового финансового порядка, в основе которого лежала бы одновременно и экономическая эффективность, и социальная справедливость. Мы, как пионеры в области долгосрочных программ развития, вполне можем задавать тон прогнозированию глобального экономического развития, поиску, определению важнейших угроз и разработке мер по устранению этих угроз.

Давно назрели некоторые очевидные вещи. Если экономика становится глобальной, и происходит вытеснение национальных валют глобальными валютами, то тогда, исходя из принципов мирного сосуществования людей, и принципов социальной справедливости, мы должны говорить о глобальных механизмах регулирования финансовых потоков. Если мы признаем, что мир нуждается в глобальной валюте, то такая валюта должна быть конституирована. Это не должна быть какая-то валюта отдельной страны, устойчивость которой зависит от того, как посчитают в Майами выборы в каком-нибудь графстве. А ведь мы сейчас пришли к тому, что глобальная финансовая устойчивость зависит, в том числе от того, как дальше они будут спорить по своим голосам, кто за кого подал голоса в трех графствах штата Майами. То есть мы должны понимать, что степень риска сегодня вследствие имеющихся тенденций чрезвычайно велика.

В принципе, Россия могла бы выступить со своими предложениями как общепризнанный лидер в тех сферах, о которых я говорил, со своим видением мирового финансового порядка, который был бы справедлив, огражден от угроз дестабилизации и гарантировал бы экономическую эффективность международного экономического сотрудничества.

Другой вопрос, по которому мы тоже могли бы сказать свое слово, связан с упорядочиванием информационного и экономического пространства. Хотя Россия не легализовала свое присутствие в мировом экономическом пространстве (мы до сих пор не присоединились к Всемирной торговой организации), но наши экономические возможности еще дают нам основание для того, чтобы говорить о механизмах последовательного системного регулирования информационных потоков, правил функционирования единого информационного пространства, являющегося проводником глобального бизнеса. И здесь тоже, мне кажется, Россия могла бы сыграть свою роль.

Наконец, главная проблема, которой мы занимались в течение всей тысячи лет своей истории, это проблема выравнивания экономического развития в разных частях мира. Собственно говоря, чем занималась Россия с точки зрения геополитики практически всю свою историю? Тем, что присоединяла к себе неразвитые окраины и их поднимала. Где бы сегодня были Казахстан, Киргизия, даже Кавказ, если бы не колоссальные инвестиции, которые были сделаны в советское время в эти регионы? Практически всё, что там есть, было сделано с нуля и эти общества из полупервобытного состояния оказались в индустриальном исключительно благодаря колоссальным вливаниям, которые сделаны из центра, включая вопросы образования населения в нынешних государствах. Российская империя, в общем-то, тоже занималась окультурированием колоссального пространства, которое по большей части было присоединено добровольно.

То есть у нас имеется огромный опыт выравнивания условий экономического развития, и я думаю, в этом плане Россия тоже могла бы претендовать на роль одного из лидеров в формировании справедливого экономического устройства. Если мир глобальный, то можно поставить вопрос о глобальных налогах, как ставится сейчас вопрос о том, что финансовая спекуляция, то есть купля-обмен валюты должна облагаться глобальным налогом. Этот налог должен идти на соответствующие целевые программы по подъему особо отсталых территорий.

Последнее, о чем я хочу сказать. Для того чтобы все это реализовать, для того, чтобы мы могли что-то свое привнести в мир в третьем тысячелетии, и сумели реализовать свои собственные конкурентные преимущества, необходимы два условия.

Первое условие — нам необходимо, конечно, восстановить собственную идентичность. Сегодня Россия, по сути, потеряла свою идентичность и в системе государственного управления, и в проводимой экономической политике, и даже в собственном информационном пространстве. Если вы посмотрите наше телевидение, то вообще не понятно, какое отношение то, что там изображают, имеет к России. То есть нам навязываются совершенно чуждые, виртуальные картины нашего собственного бытия, смысл которых показать нам, что мы вообще как бы люди без рода и племени, без корней, и с нами можно делать все, что угодно. Поэтому необходимым условием реализации какой-то миссии России в будущем, является восстановление собственной идентичности, способности управлять своим развитием, проводить политику своих собственных национальных интересов.

Второе условие, о котором покойный профессор Муранивский много писал, это неизбежный крах того спекулятивного финансового порядка, который привел к абсурдным явлениям. В его продолжении заинтересованы те люди, которые формируют экономическую политику. Могу сказать на собственном опыте, что происходит. Мы предупреждали господ Кириенко и Дубинина о неизбежности финансового краха еще за год до того, как он произошел. За полгода до этого, в феврале 1998 года, убедившись в том, что эти люди то ли в силу некомпетентности, то ли по другим причинам не в состоянии понять, куда ведет их политика, мы через Государственную Думу провели специальный закон «О мерах по предотвращению финансового краха». Закон был принят в первом чтении. Он предусматривал локализацию рынка ГКО за счет снятия с рынка колоссального навеса, который находился в руках у Центрального банка и так или иначе был под контролем государства. Можно было убрать ту часть ГКО, которая была в поле влияния Центрального банка, и за счет этого сократить обслуживание долга примерно на 2/3, то есть втрое. Ничего сделано не было. Предлагались еще меры, которые были направлены на увеличение доходов бюджета для того, чтобы провести заблаговременную реструктуризацию государственного долга. Вместо того, чтобы принимать меры в соответствии с тем законом, правительство, заблокировало его прохождение, опираясь на негативные отзывы от тогдашнего министра финансов и от Центрального банка. Затем, когда в апреле месяце нами был представлен детальный доклад, как будет проходить саморазрушение финансовой системы страны, господа Чубайс и Кириенко вместо того, чтобы, увидев эту угрозу, которая уже легко считалась на цифрах, заняться предотвращением финансового краха, что они сделали? Они подписали контракт с компанией «Голдмэн энд Сакс», с целью вывести денежки иностранных спекулянтов из-под неизбежного финансового краха. А затем, при помощи своих американских друзей, договорились с валютным фондом еще взять 5 миллиардов долларов на внешний долг для того, чтобы помочь уже своим банкам вытащить деньги из-под финансовой пирамиды. Вот чем они занимались.

Логика мышления наших «правителей» абсолютно типична. В этом смысле в очередной раз подтверждается верность афоризма Карла Маркса о том, что если капитал видит перед собой норму прибыли больше 100»/о, он готов к риску сломать себе шею. Эти финансовые спекулянты будут и дальше реализовывать, продвигать этот механизм, который дает им возможность из ничего делать астрономические прибыли. Никто их не остановит, потому что они контролируют политическую власть в основных странах, они контролируют крупнейшие банки, они контролируют телевидение. Чтобы мы не говорили и не писали об этих финансовых пузырях (господин Ларуш, наверное, десятки тонн статей на эту тему по всему миру распространил), но все это никакого отрезвляющего влияния на умы финансовых спекулянтов, конечно, не окажет. Они будут играть до упора. Поэтому совершенно правилен тот призыв, то послание, которое мы получаем сегодня со страниц журнала «EIR» и то, о чем писал профессор Муранивский, что нужно готовиться к моменту, когда финансовая катастрофа произойдет и весь мир окажется в ситуации вакуума идей, краха надежд и поиска новой альтернативы. Мы должны эту альтернативу предложить. В этом смысле Россия, которая уже испытала крах, сегодня может над этой альтернативой работать.

Я думаю, что лучшим памятником профессору Муранивскому станет продолжение этих исследований и наша общая работа по поиску путей выживания, развития и благополучия нашей страны в быстро меняющемся глобальном экономическом мире.

РУССКИЙ СФИНКС НА РУБЕЖЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ

Г.Г. Пирогов

Мировой экономический кризис — вполне реальная угроза ближайшего будущего. Ее признают многие серьезные исследователи и наблюдатели, в том числе такие разные люди, как основатель учения о физической экономике и один из самых оригинальных новаторов современной экономической мысли, Линдон Ларуш, известный финансовый спекулянт Джордж Сорос, представитель американских академических кругов массачусетский профессор Лестер Туроу. Даже «Нью-Йорк Таймс» пишет сейчас о кризисе.

Но коль скоро речь заходит об исторической миссии, видимо, надо говорить не только о кризисе экономическом, но о кризисе цивилизационном и формационном, на мой взгляд, тесно переплетающимися друг с другом.

Формационный подход определяет осевое направление движения человечества по мере развития производительных сил и производственных отношений. Но целый ряд общественно-исторических явлений не находит объяснения в рамках этого подхода.

Представляется поэтому возможным и необходимым дополнить его подходом цивилизационным, основоположником которого считается наш соотечественник Николай Яковлевич Данилевский. Этот подход получил развитие в трудах Освальда Шпенглера, Арнольда Тойнби, а также другого нашего знаменитого соотечественника — Льва Николаевича Гумилева.

«Культурно-исторический тип» Данилевского, «культура» Шпенглера, «цивилизация» Тойнби и «суперэтнос» Гумилева — очень близкие понятия, почти синонимы. Однако, с подачи Тойнби, в литературе привился термин «цивилизационный подход», хотя у Шпенглера «цивилизация» есть высшая и последняя стадия «культуры», где начинается процесс ее загнивания и деградации.

Культуру (цивилизацию) можно себе представить как систему символов, которая сопровождает жизнь народов, некоторой геополитической зоны, которая возникает в начале этногенеза в специфических условиях этой зоны и эволюционирует на основе собственного генетического кода (по Шпенглеру — прасимвола).Она взаимодействует с экономическим базисом и его политической надстройкой, испытывая и оказывая влияние.

Представляется плодотворной гипотеза, что зарождение новой формации происходит на почве определенной цивилизации, генетический код которой ей наиболее благоприятен. Хотя, вообще говоря, на протяжении одной цивилизации могут смениться несколько формаций.

Для капитализма, например, наиболее благоприятной была германо-романская или американо-европейская цивилизация с ее прасимволом прагматизма и индивидуализма, предприимчивости и агрессивной экспансии. Фаустовская душа по Шпенглеру или протестантская этика по Максу Веберу. В недрах этой цивилизации родился промышленный капитализм, поскольку она наиболее благоприятствовала промышленной революции ХУ111-Х1Х веков и последовавшему развитию производительных сил и производственных отношений.

Русский генотип, легший в основу российского суперэтноса, сформировался на необъятных просторах Евразии, с ее холодной суровой природой, в постоянной борьбе с нашествиями то с Запада, то с Востока. У нас и иной прасимвол, сущность которого в соборности, коллективизме, державности, предпочтении духовного начала прагматизму и принципу индивидуального материального обогащения. Русский генотип отдает высший приоритет справедливости, а не достижению индивидуального успеха.

Только так наш этнос мог выжить в этих жестких условиях и создать свою цивилизационную зону. «Собирание государства», — для выживания этноса, — одно из проявлений прасимвола соборности.

Один пример, поясняющий отличие нашего менталитета от западного (американо-европейского): у нас слово «счастье» этимологически происходит от того, что некто имеет часть, долю в общем благополучии, остается «с частью». В европейских языках luck (англ.), bonne heur — добрый час (франц.), glueck (нем.) носят оттенок индивидуального везения.

Именно на этой почве получил развитие социализм, как прорыв в новую формацию, хотя теория социализма была разработана на Западе. С цивилизационной точки зрения наилучшую характеристику социализма (коммунизма) дал его принципиальный противник Николай Бердяев: «В отношении к хозяйственной жизни можно установить два противоположных принципа. Один принцип гласит: в хозяйственной жизни преследуй свой личный интерес, это будет выгодно для общества, нации, государства. Такова буржуазная идеология хозяйства. Другой принцип гласит: в хозяйственной жизни служи другим, обществу, целому и тогда получишь все, что тебе нужно для жизни. Второй принцип утверждает коммунизм и в этом его правота». (Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М. «Наука», 1990г.)

Русский цивилизационный генотип близок к восточно-азиатским (Китай, Япония, Корея). Недаром следующая исторически значимая и успешная попытка прорыва в социалистическую формацию произошла в Китае.

Исторический процесс имеет свои бифуркации. Иногда зародившаяся формация попадает в жесткие внешние условия или, хотя и возникает на цивилизационной благоприятной почве, но слишком рано с точки зрения развития производительных сил, иногда прорыв захлебывается в силу внутренних причин и субъективных ошибок, и тогда происходит временная реставрация, процесс переходит на нисходящую траекторию развития. Но поступательное движение продолжается, и производительные силы продолжают нащупывать «свою» цивилизацию. Рано или поздно они ее найдут и окончательный прорыв в новую формацию состоится.

Взаимодействие цивилизаций может носить взаимно обогащающий, если сохраняются прасимволы взаимодействующих цивилизаций, но может носить и разрушительный характер, если они подрываются и заменяются чуждыми цивилизационными прасимволами. Именно последнее случилось в России в конце ХХ века, когда развитие пошло вспять от более передовой и более соответствующей прасимволам русского генотипа формации. Были попраны принципы соборности, державности и коллективизма. Но главное, была подорвана вера в социальную справедливость. Грабительская приватизация общенародного достояния, в особенности, как указал на это Дмитрий Семенович Львов, данных от Бога российскому народу природных богатств, представляла собой вопиющую несправедливость. Рухнули общепризнанные в нашем народе понятия о добре и зле. Отсюда то падение нравственности и его губительные демографические последствия, которые столь убедительно продемонстрировал нам Игорь Алексеевич Гундаров. Я глубоко убежден, что не будет возрождения нравственности, а вместе с тем и России, до тех пор, пока не будет восстановлена попранная справедливость в отношении прав общенародной собственности.

Сегодня мир капитализма, а с ним и западной цивилизации раздираем серьезнейшими, непримиримыми противоречиями. К ним относятся:

- противоречие между «золотым миллиардом» и многомиллиардной периферией, которая, несмотря на небывалый взлет научно-технического прогресса, пребывает в нищете;

- между бурно развивающимся сектором новых информационных технологий и реальным сектором экономики, сильно отстающим в использовании этих технологий, причем, первый сектор в силу своей высокой ожидаемой рентабельности, оттягивал из реального сектора инвестиционные ресурсы, препятствуя его модернизации;

- между финансово-спекулятивной олигархией и буржуазией реального сектора;

- между США и остальным миром в области валютных и торговых отношений, развивающиеся в треугольнике США - Европа - Азия. Нарастают диспропорции торговых потоков и валютных курсов, США выбрасывают во внешний мир миллиарды необеспеченных долларов для покрытия своего дефицита, завышенной учетной ставкой стягивают со всего мира финансовые ресурсы в обмен на свои недостаточно обеспеченные ценные бумаги; — между миграционными потоками рабочей силы из третьего мира и интересами рабочего класса развитых стран (условия труда и жизненный уровень выравниваются при этом не по высшей, а по низшей мерке, ставится под угрозу занятость);

- между частями общества, порождаемые поляризацией, разделяющей общество на бедных и богатых, которая проходит не только по странам, но и внутри стран, в том числе и в странах «золотого миллиарда», где появляются так называемые «новые бедные».

Внешне, экономические противоречия наиболее ярко проявляются в двух областях: долговое бремя развивающихся стран, в том числе и России, приводящее к периодическим дефолтам с тяжелыми последствиями для всей мировой финансовой системы; образование колоссального мирового «мыльного пузыря» или финансовой пирамиды фиктивного капитала. К этому капиталу относятся переоцененные акции, необеспеченные государственные облигации, так называемые квази-деньги (деривативы). Объем последних превышает мировой ВВП на порядок. Сюда нужно также добавить огромную задолженность населения, особенно в США, по потребительскому кредиту.

За всем этим скрывается еще одна важная глобальная угроза — возрастающий отрыв денежной меры стоимости от реальной. Деньги приобретают все более виртуальный характер, что чревато полным распадом и хаосом в системе международных расчетов.

Периодически систему сотрясают локальные кризисы: крах на Нью-йоркской фондовой бирже (1987г.), крушение «мыльного пузыря» в Японии (1990-1991гг.), мексиканский кризис (1994-1995гг.), кризис японской банковской системы (1995г.), восточно-азиатский кризис (1997-1998гг.), российский дефолт (1998г.), турецкий и аргентинский кризисы (2000г.), катастрофическое падение курсов акций корпораций новых технологий (индекс NASDAQ) в США (2000 г.).

Вырисовываются контуры жестокого ресурсного кризиса, и борьба за ресурсы уже началась. Страны, считавшиеся витринами успехов политики МВФ, неожиданно оказываются в центре финансовых потрясений. Политика глобализации обернулась для всего мира созданием системы неоколониализма.

Рушится система ценностных ориентаций западной цивилизации, без которой немыслим современный работник, имеющий дело со сложными и опасными технологиями. Западный мир отрекается от христианских ценностей и начинает поклоняться антиценностям. Расцветает культ денег, насилия, секса, половых извращений, наркотиков. Характерно для системы появление такого криминального бизнеса, как продажа людей на запчасти (возможность этого обеспечили успехи науки). Последние американские выборы обнаружили глубокий кризис западной демократии.

Все это говорит за то, что созрели все предпосылки не только экономического, но и мирового цивилизационного кризиса. Представляется вероятным раскол в ходе кризиса на соперничающие блоки: Западный (Сев. Америка и Европа), Восточно-Азиатский (АСЕАН плюс Китай, Япония и Южная Корея), Исламский мир, а также ряд периферийных зон.

Но основная тенденция развития производительных сил направлена в сторону усиления их общественного характера. Становится все более очевидным, что современными сложными системами нельзя управлять с помощью исключительно рыночных механизмов. В особенности это относится к системам жизнеобеспечения, а также экологически и социально опасным системам. Да и вообще, ко всем системам сетевого характера с сильным эффектом внешней экономии. Как показали американские институционалисты (например, Оливер Уильямсон), крупные производственные организации с большой массой постоянного капитала не могут полагаться на рыночную стихию. Отсюда — внутреннее планирование и трансфертные цены в ТНК, всестороннее и детальное регулирование экономики в Европейском Союзе.

Таким образом, за всеми внешними противоречиями системы стоит нарастающий разрыв между общественным характером производительных сил и частным характером управления ими.

Россия сейчас терпит бедствие. Но потенциально ее опыт, возможности представляют шанс преодоления кризиса для всего мира. Возможности — это, прежде всего, уникальный опыт России: она была первопроходцем социалистической системы управления народным хозяйством, которая, несмотря на внешнее давление и внутренние ошибки, приведшие к ее падению, показала высокую эффективность.

Россия первой в мире испробовала движение вспять от общественной системы управления хозяйством к частной. Этот опыт показал, что подобные эксперименты в современном мире чреваты катастрофой. Россия впервые испытала систему смешанной двухсекторной социалистической экономики в виде НЭПа. Россия имеет уникальный опыт экономического и культурного развития национальной периферии.

Традиции соборности, коллективизма и державности, цивилизационный генотип России позволяет ей вновь подхватить упавшее знамя новой формации и с учетом своего опыта показать миру возможность выхода из кризиса по восходящей траектории развития производительных сил, сочетая преимущества централизованного общественного управления хозяйством с гибкостью частного сектора, использующего рыночные механизмы.

Будучи уникальной, российская цивилизация тысячелетия существовала бок о бок с европейской. Она испытывала ее натиск, подчас, агрессию, но также и заимствовала ее достижения. Поэтому Россия находится в двойственном отношении к Западу. Россия представляется в образе Сфинкса, как ее видел Александр Блок:

«О старый мир, пока ты не погиб,
Пока томишься в дреме сладкой,
Остановись, безмолвный, как Эдип,
Пред Сфинкса древнею загадкой ...
Россия Сфинкс, — ликуя и скобя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит в тебя,
И с ненавистью, и с любовью».

Ненависть — это защитная реакция от западной экспансии. Любовь — высокая оценка культурных достижений своего тысячелетнего соперника. К тому же, в лице западного славянства Россия имеет переходный мостик в Западный мир.

Поэтому Россия может служить мостом для перехода западной цивилизации в новую формацию, где господство денег сменится социальной справедливостью и преимущественно общественным управлением производительными силами, в сочетании с элементами гибкого рыночного механизма. Назовем ее социализмом.

Но цивилизационная двойственность сближает Россию и с Азией, а наследие советского периода, включая связи равноправного сотрудничества, — с периферийными зонами и с Исламским миром. Этим связям способствует многонациональность и многоконфессиональность России, сохранение новых независимых государств Средней Азии в русской культурной зоне. Геополитически, Россия образует Великий сухопутный транспортный коридор между Европой и Азией.

Историческая миссия России — вновь связать распавшуюся связь времен и цивилизаций, экономически, транспортно, политически и духовно.

Неочевидно, что подобную миссию может выполнить Китай, если он останется единственным в мире очагом рождения новой эры.

Материально преодоление раскола могло бы послужить толчком к созданию новой всемирной инфраструктуры, прежде всего транспортной, и тем самым дать старт мощному подъему мирового реального сектора. Для этого Россия должна преодолеть свое внутреннее бифуркационное состояние, отказаться от роли сырьевого придатка и выйти на курс нового индустриального развития, опирающийся, прежде всего, на научно-технический прогресс и вернуться на новом витке к более прогрессивной формации. Для этого у нас есть люди, есть природные богатства, есть научные заделы, есть индустриальная база, заложенная в Советский период, есть опыт 70 лет строительства социализма, как положительный, так и негативный.

Запад не понял Россию в 1917 г., не принял мира без аннексий и контрибуций. Это избавило бы мир от Версальского договора, и, наверное, от фашизма и Второй мировой войны. Вместо этого он развязал интервенцию.

В период пролога II мировой войны, в 1938 году Запад отклонил военную помощь со стороны России и пошел на Мюнхенский сговор с Гитлером.

Запад не понял Россию в 1945 г. Вместо мирного сотрудничества стран антигитлеровской коалиции он развязал «холодную войну». Вспомним фултонскую речь У. Черчилля, директиву Гарри Трумэна, план Аллена Даллеса.

Сегодня, может быть, его последний шанс. Надо отказаться от представления о России, как источнике угрозы или военной добыче. Надо отказаться от концепции мирового правительства (фактически, политической гегемонии мировой олигархии с попранием национальных суверенитетов), от предложений Дж. Сороса по созданию коалиции «стран открытого общества» (фактически, «стран золотого миллиарда»), диктующей свою волю остальному миру. Это гибельный путь. Збигнев Бжезинский мечтает превратить Россию в «черную дыру». Но эта «дыра» может втянуть в катастрофу весь мир.

Давайте лучше последуем призыву Александра Блока:

В последний раз, — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз, — на светлый братский пир
Сзывает варварская лира.

На следующую страницу
К началу страницы