Круглый стол (24.04.96)

«РОССИЯ, США И ГЛОБАЛЬНЫЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС»
(Стенограмма - 3)

Л.И.АБАЛКИН: Слово предоставляется Вячеславу Константиновичу Сенчагову, руководителю Центра финансово-банковской политики Института экономики Академии наук.

В.СЕНЧАГОВ: Уважаемые коллеги! Я считаю, что обсуждение доклада господина Ларуша представляет большой и теоретический и практический интерес. Я бы хотел остановиться на очень сложном и не до конца ясном теоретическом вопросе о соотношении и взаимодействии физической и финансовой экономики.

Нам длительное время казалось, что Запад как раз обеспечил оптимальное соотношение между физической и финансовой экономикой. Безусловно, видели активную роль финансов и кредита в экономическом развитии. Те данные, которые приводит господин Ларуш, говорят о том, что здесь не все благополучно.

Я могу назвать еще один показатель, который, как мне кажется, в обобщенном виде дает представление о нарушении этой оптимальности. Речь идет о забалансовых счетах банковской системы США и других стран. Уже в конце 80-х годов забалансовые счета в 2 раза превышали собственный баланс банков. Забалансовые счета составляют 6 трлн.. долларов, а баланс составлял 3 трлн.. долларов. По оценке специалистов, сегодня еще большее несоответствие, большее превышение забалансовых счетов.

Я не могу долго развивать этот тезис. Скажу лишь, что забалансовые счета — это гарантии, это обязательства, которые прямо не квалифицируются как банковская деятельность. Превышение свидетельствует о кризисе баланса, о неуправляемости значительной части финансового потока. Это свидетельствует и о том, что многие потоки не имеют под собой натурально-вещественной основы.

Если оценивать нашу экономику, экономику СССР и России, то здесь следует отметить, что тоже не было оптимального соотношения между натуральной физической и финансовой экономикой. Управление чисто финансовыми инструментами в 1921-1928 годах при крепкой и даже золотой валюте не позволило решать проблему концентрации банковских средств, и собственных средств на решение стратегических задач. И модель потерпела крах не из-за злого умысла сталинистов, а из-за того, что сама модель была неотработана.

И был совершен переход к совершенно другой модели, которая дала приоритет натурально-вещественным показателям. Эта линия, можно сказать, в чистом виде тоже не дала большого успеха в перспективе. Но лучший период ее развития — 1965-1970 годы, когда было уже большее соответствие благодаря реформе между натуральными и финансовыми показателями. Мне кажется, что апогей этой системы был именно в этот период.

В дальнейшем все попытки усилить финансово-кредитные инструменты нарушали общий баланс. Если взять сегодняшнюю ситуацию, то односторонняя ориентация на финансово-кредитные инструменты, во-первых, привела к большому спаду, т.е. к практическому снижению всего физического объема, во-вторых, привела к снижению занятости и нерациональному использованию трудовых ресурсов. И в-третьих, создала излишнюю поляризацию. Поэтому можно сделать вывод: назад в натуральную экономику. Но это было бы неправильно, исторически очень неправильно.

В этой части нужно очень правильные найти пропорции. Это уже искусство экономической и финансовой политики. Я вижу один из корней решения проблемы в подходе к валютному курсу, к формировании валютного курса. И на основе этого нового формирования банковской системы, создание хорошего бюджетного механизма. Я только назову основные элементы.

1. Построение общего консолидированного баланса основных фондов всех предприятий, на принципе капитализации и некоторых других принципах, что позволит подвести под валюту мощную материальную базу.

2. Оценка тех компонентов богатства и крепости валюты, которые сегодня не оцениваются, они не вовлечены в финансовый оборот. Речь идет о полезных ископаемых, которые насчитывают 27 трлн.. долларов. Конечно, нужен пересчет по более реальному курсу. Но несомненно, что эта величина достаточно соизмерима с теми суммами импорта, который мы получаем, т.е. она будет намного выше, конечно, этого импорта. А слабость нашей валюты прежде всего условлена тем, что мы не создали свое хорошее сельское хозяйство. Поэтому мы много закупаем. У нас есть сильная валюта — в нефти, в газе, в золоте, в ресурсах. Можно с помощью правильной оценки и разработки соответствующих механизмов, создать действительно финансово-кредитные возможности для подъема всей обрабатывающей промышленности.

Для меня здесь до конца не ясен вопрос, и я здесь одностороннее не поддержал бы выступление очень уважаемого мной профессора Королева в том, что Россия должна как бы свою создать систему, так сказать замкнутую финансовую систему. Может быть, я немного утрирую. Немножко, может быть. Но суть всего дела состоит в том — входить в мировую систему? И если входить, то с чем входить? У России есть с чем входить. У России многое есть, но нет опытной и квалифицированной на сегодня государственной финансовой системы. У России есть ресурсы, но у России нет управленческого опыта.

Это все предмет для переговоров — признание сил друг друга. США, Россия, Китай — я думаю, схема примерно так....

Заканчивая я хочу сказать, что беда той ситуации, в которой мы оказались, состоит в том, что в воспитании и в образовании все-таки был излишне (может быть, и правильно на определенном этапе) переоценен натурально-вещественный подход. И не было достаточной плеяды специалистов в области финансово-кредитной политики. И сегодня молодое поколение прекрасно дает очки в ведении индивидуального финансового бизнеса, но оно намного слабее в ведении государственных финансовых операций. Если бы были у нас общеобразовательные программы в этом отношении (без крайних подходов), то можно было бы говорить о создании и новой банковской системы, и о вхождении российского рубля в международное валютное сообщество.

Спасибо за внимание.

Л.И.АБАЛКИН: Я предоставляю слово господину Джонатану Тенненбауму, доктору физико-математических наук, США.

ДЖ.ТЕННЕНБАУМ (Шиллеровский институт): [В квадратных скобках приводятся те части письменного текста выступления, которые не были оглашены.]

Большое спасибо. В течение последнего года несколько учреждений и организаций России выдвинули перспективные программы «антикризисных мер», необходимых для спасения России от катастрофы в результате так называемой «политики реформ», предложенной и навязываемой Международным валютным фондом (МВФ). Я не буду углубляться в детали предложенных «антикризисных программ»; тем не менее я полагаю, что намечается отчетливая тенденция в направлении создания концепции национального экономического возрождения России, которая должна включать следующие положения:

1. Процесс спада промышленного и сельскохозяйственного производства, разрушения основной инфраструктуры, деградации систем образования и здравоохранения, подрыва научно-технического потенциала должен быть немедленно остановлен директивными мерами государства. Это сделать необходимо, иначе продолжение этого процесса распада приведет к необратимой утрате российской государственности, национальной безопасности и даже возможностей физического выживания.

2. Русская история и культура имеют свои специфические особенности, которые помогают России сопротивляться кризису. Однако в поисках пути спасения имеет смысл обратиться и к истории других стран. История таких индустриальных государств-наций, как Франция, Германия и Соединенные Штаты, содержит важный опыт выхода из кризисных ситуаций. Можно вспомнить о директивных методах, предпринятых президентом Франклином Рузвельтом в период Великой депрессии в 1930-х годах, а также о послевоенной экономической политике во Франции, Германии и Японии.

3. В этом контексте крайне важно подчеркнуть, что подъем промышленного производства в этих странах и их восстановление после кризиса или разрухи всегда базировался на принципах национальной экономики, прямо противоположной догмам монетаризма и глобалистским рецептам «свободного рынка» и «свободной торговли», которые сейчас проповедует МВФ. Эта традиция национальной экономики исторически связанная с именами Лейбница, Александра Гамильтона, Фридриха Листа и Генри Кэри, а также с именами Дмитрия Ивановича Менделеева и Сергея Юльевича Витте в России. Согласно этой традиции, государству принадлежит ведущая роль:

в регуляции основных денежных и кредитных функций в системе национального хозяйства, в том числе обеспечение необходимого потока кредитов для расширения производственной базы экономики (так, например, как это делал Гамильтон, учредивший для выполнения этой функции Национальный банк, наделенный особыми полномочиями),

в осуществлении мер защиты внутреннего рынка, регуляция цен по принципу так называемых паритетных цен, создание налоговой системы, обеспечивающей всестороннее развитие производительных сил страны,

в сохранении и развитии основной физической инфраструктуры (транспорт, энергетика, водоснабжение, связь), осуществлении государственного финансирования крупномасштабных проектов развития инфраструктуры,

в обеспечении всеобщего образования, здравоохранения, социальной защиты и охраны труда,

в ускорении научно-технического прогресса.

Эти принципы национальной экономики определяют основу для определения конкретных краткосрочных и долгосрочных мер, необходимых для преодоление спада российской физической экономики в настоящий момент и в нынешних условиях. Именно это делается в нескольких проанализированных мной «антикризисных» программах, где непосредственно подчеркиваются такие меры, как: 1) восстановление контроля над финансовой системой и основными направлениями инвестиционных потоков [(в том числе приостановление утечки капитала и нанесение удара по экономической преступности)], 2) протекционистские меры и регулирование цен для стимуляции национального производства наиболее необходимых продуктов и промышленных товаров, 3) крупномасштабные государственные инвестиции в производственную сферу, [4) повышение покупательной способности для беднейшего большинства населения, при дополнительном налогообложении спекулятивных доходов и отдельных категорий экспорта] и т.д.

Я не сомневаюсь в том, что такого рода экономические меры, о которых я рассказал только в общих чертах, АБСОЛЮТНО НЕОБХОДИМЫ для успешного экономического выздоровления нации. Однако (и это главное, что я хотел бы подчеркнуть сегодня), в нынешней ситуации недостаточно применения самих по себе экономических мер. Дело в том, что те «антикризисные» программы, с которыми я познакомился в России, не учитывают в достаточной степени взаимосвязь между событиями в России и процессами, происходящими во всем мире. Господин Ларуш уже говорил об этом, однако это настолько важно, что я постараюсь изложить этот аспект проблемы в максимально сжатой форме.

Нынешний период ОБЩЕМИРОВОГО кризиса мировой финансовой системы имеет два возможных исхода:

В первом случае, если в мировом масштабе не будет предпринято адекватных мер, эта критическая ситуация неизбежно приведет к (видимо, очень непродолжительному) периоду ускоренного сверхограбления всего населения земного шара и кризису всей производительной экономики в мире, а затем к терминальной хаотической дезинтеграции всей мировой финансовой системы. Назовем этот вариант исхода вариантом А.

В другом случае, если правительства США, России, Китая и других ведущих наций сумеют (и успеют) договориться о реорганизации мировой финансовой системы на основе принципов, предложенных Ларушем, гигантскому пузырю из ценных бумаг, не обеспеченных реальной стоимостью, придет конец, а это создаст качественно новую ситуацию в мире. Назовем такой исход вариантом Б.

Если реализуется вариант А, никакая попытка добиться возрождения российской национальной экономики не приведет к успеху. Россия будет обречена на разрушение — как, впрочем, и все остальные суверенные нации на Земле.

Если же Россия приложит усилия к реализации варианта Б, то правильно организованная мобилизация сил и ресурсов для экономического выздоровления нации может быть более успешной, чем вы можете себе представить.

Другими словами, решающим фактором [или, можно сказать, «ограничивающим условием»], определяющим перспективы национального экономического возрождения России, является вклад России в успешную реорганизацию мировой финансовой и денежной системы в целом.

В этой связи необходимы следующие замечания:

1. Экономическая катастрофа в России, вызванная либеральными реформами, не является только лишь продуктом неадекватного управления экономическими процессами внутри страны. Ограбление российской экономики и спад производства — это интегральная часть коллапсирующего развития всей мировой финансовой системы.

2. С другой стороны, ограбление России — не только нечто привнесенное извне. Если мы исследуем происхождение легальных, псевдолегальных и криминальных структур, вовлеченных, например, в вывоз капитала, экспорт сырья по очевидно невыгодным для России ценам, скупку предприятий под предлогом акционирования и тому подобное, то мы неизбежно обнаружим у истока всех этих процессов связь между номенклатурой советского периода и высокопоставленными англо-американскими финансовыми кругами, возникшую еще задолго до так называемой перестройки. В этой связи можно упомянуть такие фигуры, как Роберт Максвелл или Марк Рич.

3. Таким образом, так называемая криминализация российской экономики — это процесс, идущий (в основном) сверху вниз, с глобального уровня — на национальный, а не снизу вверх. поэтому не нужно строить иллюзий легкой победы над организованной преступностью в рамках одной страны (а эта победа действительно необходима для возрождения экономики), поскольку вы имеете дело фактически с ГЛОБАЛЬНОЙ СИЛОЙ, порождением мировой финансовой системой, центр которой находится в Лондоне.

4. В то же время продолжение ракового процесса в финансовой системе, описанного Ларушем, будет и дальше усиливать свое всестороннее давление на российскую экономику, используя такие рычаги, как зависимость России от продовольственного импорта, от экспорта сырья на мировой рынок, и будут расти потребности «внутренней» мафии, деятельность которой связана со спекулятивным финансовым пузырем. Прямое экономическое давление со стороны МВФ будет сочетаться с давлением со стороны прочих наднациональных организаций, включая ООН, функция которых в последние годы все более водится к защите олигархической группы финансовых спекулянтов от населения всего мира. При этих условиях, обеспечивающих «сверхограбление», возможность национального возрождение России равна нулю.

[5. Окончательный хаотический распад мировой финансовой системы, неминуемый при развитии событий по варианту А, сам по себе не приведет к улучшению ситуации; если в этот момент правительствам не удастся провести немедленные чрезвычайные меры для учреждения новой мировой финансовой и денежной системы, мир погрузится в хаос и смуту, в новый тринадцатый век, с таким же массовым голодом, всемирными эпидемиями, с повсеместным распространением межэтнических и межконфессиональными конфликтов, с полным параличом производства и торговли.]

Как для России, так и для всей планеты единственное спасение состоит в переходе из варианта А в вариант Б, что на языке физики Римана можно было бы назвать фазовой переменой, то есть таким изменением, которое трансформирует все процессы в мире. Это изменение будет определять стратегическую, политическую и экономическую геометрию XXI века.

Это самое важное. В своем докладе я излагаю некоторые идеи и представления о восстановлении российской экономики, в случае варианта «В». Это связано с построением новых инфраструктурных проектов, евроазиатского наземного моста, связывающего Россию с юго-восточной и южной Азией, а также с ролью высокой технологии, сотрудничества в космосе, и т.д. Должен сказать, что эти аспекты уже присутствуют в меморандуме Ларуша «Перспективы возрождения народного хозяйства России», который у нас есть на русском языке. Спасибо.

[В этом периоде перехода важно прежде всего снять смертоносное давление невыплаченных долгов и создать — через гамильтоновскую систему кредитования — большие объемы долговременного низкопроцентного кредита для всех категорий инфраструктуры, производственного и технологического развития.

1. У России уникальное экономико-географическое положение: она является мостом между Европой и Азией. В начале XXI века «центр тяжести» мировой экономики переместится в Юго-Восточную Азию, к бассейнам Индийского и Тихого океанов, где Китай и Индия составляют более чем 2-миллиардное население. Огромный размах и интенсивность экономического развития, которого достигнут эти и прилегающие к ним страны в начале будущего века, не может поддерживаться без широкого применения «технологий космической эры», в том числе управляемого ядерного синтеза, лазерных и лучевых технологий, сверхпроводимости и революционных методов в биофизике в области медицины и сельского хозяйства. С другой стороны, эти же нации характеризуются ныне весьма низким уровнем образования и техники.

Китай, внесший существенный вклад в науку и технику в древние времена, практически не играл роли в подъеме современной европейской науки, начавшемся в XV веке, в эпоху Золотого Возрождения. Россия в тот период переживала тяжелое время, однако в дальнейшем, особенно в эпоху Петра Великого, сотрудничавшего с Лейбницем, начала быстро развивать свою науку и производительные силы, что продолжалось еще более ускоренными темпами и в советский период. Развитие Китая во многом определилось сотрудничеством с Советским Союзом в 1950-е годы; вполне вероятно, что Россия будет и в дальнейшем поставлять технологии в Китай. Это относится и к отношениям России с Индией и другими азиатскими странами. Россия должна стать также частью гигантского торгового пути, соединяющего Европу с Юго-Восточной Азией.

2. В этой связи приобретают огромное значение сухопутные транспортные коммуникации, соединяющие Европу с Азией — так называемые «евразийские мосты», в том числе Северный путь, осью которого является Транссибирская магистраль, и «Второй мост», недавно завершенный, ведущий от атлантического побережья через Москву, Казахстан и Синьцзян к Восточному побережью Китая. Фактически сейчас идет речь о развитии целой евразийской железнодорожной сети, включая также южное звено, соединяющее Юго-Восточную Азию с Индией, Пакистаном, Афганистаном, Центрально-азиатскими республиками, Ираном и Ираком, и продолжающегося через Ближний Восток в Африку и через балканские страны в Западную Европу.

3. Позитивное экономическое значение такой евразийской железнодорожной системы может быть многократно приумножено, если регионы, прилегающие к железнодорожным путям, будут преобразованы в так называемые «коридоры инфраструктурного развития». Это означает сооружение, в пределах полосы в 50-70 км в обе стороны от железнодорожной линии, современных систем транспорта, энерговодоснабжения и связи, сооружение новых городов и агроиндустриальных комплексов. Здесь следует применять наиболее передовые технологии: ядерные (реакторы расщепления, а затем и синтеза), с использованием также водорода и другого синтетического топлива, транспорт на магнитной подушке и др. При этих условиях развитие евразийских «инфраструктурных коридоров», с их ответвлениями и «капиллярами», становится наиболее эффективным средством для распространения науки и технологий в экономически неразвитые области Евразии, в том числе Сибирь. По причинам, связанным с так называемыми «факторами плотности» в физической экономике, рост плотности населения и экономической деятельности внутри таких «коридоров» ведет к повышению физической эффективности самого экономического процесса.

4. Этот тип развития «коридоров высокой плотности» также уникальным образом соответствует особым потребностям экономической реконструкции самой России. Здесь особенно серьезна проблема низкой плотности населения и крайне протяженных транспортных маршрутов, особенно в азиатской части России. С одной стороны, России срочно требуется капитальная модернизация основной инфраструктуры. С другой стороны6 эффективность инвестиций в основную инфраструктуру стремительно возрастает с увеличением плотности населения и экономической активности. Таким образом, использование крупномасштабных проектов инфраструктуры, финансируемых государством, в первую очередь касается евразийских коридоров развития, которые сыграют значительную роль в росте экспорта промышленных товаров из России, в особенности в южно-азиатском направлении.

5. Развитие «инфраструктурных коридоров» такого типа также предоставляет оптимальные условия для высокотехнологичной конверсии военной промышленности на базе долгосрочных контрактов.

6. Помимо крупных проектов модернизации инфраструктуры, в том числе жилищного строительства, второй, наиболее важный элемент российской экономики, подлежащий первостепенному развитию, — это развитие пилотируемой космонавтики, даже в большем масштабе, чем в Советском Союзе. Центральным пунктом этого направления должна быть долгосрочная программа, в сотрудничестве с США и другими странами, по созданию постоянного «научного городка» на поверхности Марса в ближайшие 40 лет. Это не экстравагантная прихоть, а необходимое условие выживания России и всей человеческой расы. В результате так называемой постиндустриальной политики финансовых кругов, направленной против науки, а также деятельности «экологических» движений, оплаченных теми же кругами, у нас сложилась ситуация, в которой большинство ученых, в том числе на Западе, либо вообще не работают по специальности, либо занимаются в основном компьютерной симуляцией науки. Если так будет продолжаться и дальше, они скоро полностью утратят связь с реальностью. чтобы возобновить научно-технический прогресс, нам нужно отделить ученых от их компьютерных экранов, отправить их снова в лаборатории, на опыте заводы, в научные экспедиции, чтобы они делали новые открытия, практически исследуя аномалии реальной вселенной. Сегодня космические программы — наиболее доступный и эффективный стимул для новых открытий, для массированного прорыва на новый уровень научного знания, на котором строится любая здоровая экономика.]

Л.И.АБАЛКИН: Слово предоставляется Валентину Сергеевичу Павлову.

ПАВЛОВ Валентин Сергеевич (дэн, профессор, главный финансовый советник Промстройбанка России, директор Института исследований и содействия развитию экономики регионов и отраслей при Международном Союзе экономистов):

Я позволю себе сказать свою точку зрения на обсуждаемую проблему, заранее извиняясь, если она не совпадает со всеми взглядами, высказанными сегодня.

Первое, что мне кажется бесспорным, это то, что господин Ларуш исходит из нынешней ситуации в развитии глобальной экономики как единого целого. Поэтому мне очень импонирует его подход к рассмотрению проблем отдельных стран как части общей проблемы. Я лично абсолютно согласен с ним в том, что в рамках общего созревающего кризиса, его проявления могут быть искусственно сдвинутыми по меридианам или по параллелям — как угодно, в отдельные страны или в отдельные инструменты.

В данном случае то, о чем говорила госпожа Карраско, касается Мексики, то, что происходит в России, касается России, но это по существу проявления общей кризисной ситуации, в рамках которой, я бы сказал так: основные дирижеры, отстаивающие свое видение проблемы и свои перспективы, позволяют себе получить доказательства эффективности ситуации в целом, существующей на сегодняшний день, демонстрируя достижение высокого жизненного уровня при падении реальных производительных сил в США и некоторых других странах.

В этом случае концентрация самого кризисного раствора просто доходит до критической точки. Такая ситуация произошла в Мексике, сейчас она совершенно очевидно наблюдается в России. Идею господина Ларуша я бы рассматривал сегодня как идею раннего предупреждения для глобальной экономики. Потому что сегодня можно сдвинуть кризис в сторону Мексики, завтра в сторону России, в сторону Китая, но закономерность как такова все равно имеет свой конец.

Поэтому рано или поздно эти кризисные явления начнут проявляться в массовом масштабе, как мы сегодня слышали. Уже некоторые аспекты этой проблемой встают в Германии. Она коснулся и самих Соединенных Штатов как основной базы Международного валютного фонда. Это имеет принципиальное значение для России, как я считаю, что господин Ларуш рассматривает всю проблему не только как единство финансовых секторов и производительных секторов экономики, но и в рамках финансового сектора.

Я просто пользуюсь той информацией, которая сегодня существует в нашей стране. Она свидетельствует о том, что при проведении экономической политики да и при рассмотрении тех или иных проблем, подход, как правило, я бы сказал, разорванный — прежде всего к финансовому сектору экономики.

Наиболее наглядно это видно в том, что правительство Российской Федерации, при молчаливом одобрении МВФ, в качестве основного достижения предлагает считать обуздание инфляции, забывая вопрос о том, что инфляцию можно мерить совершенно разными инструментами. Нам сегодня предлагают считать обуздание инфляции фактором замедления падения курса рубля.

Если будет приемлемо для этой аудитории, я бы позволил себе уйти от некоторого академизма. Российская сторона этой аудитории хорошо помнит, что при советской власти инфляцию мерили очередями, длиной очереди. Сегодня точно с таким же успехом я бы предложил мерить инфляцию степенью невыплаченной заработной платы. Я уже не говорю о другой стороне проблемы — о том, что сегодня все мы сталкиваемся с тем, что реальная стоимость с точки зрения реального сектора экономики основных предприятий Российской Федерации опущена до невообразимо низкого уровня.

Если мы оцениваем такие предприятия, как наши нефтяные корпорации, в 150 млн. долл., то само по себе это говорит о том уровне инфляции, во всяком случае в производительном секторе экономики, который существует на самом деле. У нас тоже есть многочисленные кандидаты на разные посты и должности, но они все начинают хвастать большим капиталом. При этом стыдливо умалчивается, что эти капиталы были созданы путем скупки ваучеров. А ведь это на государственном уровне классический способ инфляции. Реальное обесценение реальных предприятий.

Поэтому когда мы сегодня говорим об этой проблеме, то мне лично этот вопрос о единстве и финансового, и реального сектора экономики, и о единстве инструментов в рамках финансового сектора экономики представляется весьма принципиальным. В этом смысле, когда рассматривается такая глобальная проблема, я думаю, что исторический опыт как Соединенных Штатов, так и Советского Союза, сегодня России, свидетельствует прежде всего о том, что без вмешательства государства решить эту проблему невозможно.

Сегодня механизм развития соотношений финансового сектора и реального сектора экономики запущен. Это означает, что человек, его организм заболел. И если не последует внешнего вмешательства врача, то болезнь закончится тем, чем она должна закончиться

фатальным исходом. Об этом свидетельствует опять же мировой опыт, в том числе и опыт Советского Союза, Соединенных Штатов, Германии. И мне кажется, что здесь нельзя противопоставлять рецепты, которые годятся для лечения отдельной части этого организма, хотя бы именно в силу того, что мы сегодня рассматриваем экономику каждой отдельно взятой страны, как часть мировой экономики. Лечение изолированное означает выпадение из общего мирового разделения труда. Нельзя искать лекарство только для локальных стран, потому что это означает, что тогда страна должна выпасть из общего мирового разделения труда.

Нечто подобное было с Советским Союзом. А если говорить о мировых аспектах этой проблемы, то это в рамках ООН всегда пропагандировалось как развитие с опорой на национальные ресурсы, а МВФ всегда очень любил искать «внутренние финансовые источники» для развития. По-моему их привычки остались. Но я считаю, что ситуация с подходом к финансовому сектору экономики как единому целому, имеет сегодня для России принципиальное практическое значение. А устранение правительства от подготовки реальных реформаторских решений, на мой взгляд, похоже на безответственность.

Что касается еще одного аспекта этой проблемы, я хотел бы высказать свою точку зрения. Господин Ларуш, на мой взгляд, очень мало внимания уделил вопросу телевизора. Дело в том, что вся сегодняшняя система, которая существует, в значительной мере навязана России. Она навязана с помощью телевидения. И иллюзия по поводу ее эффективности, о том, что эта система вот-вот заработает, и сегодня поддерживается. Вот почему я считаю, что постановка Вольным экономическим обществом этой проблемы — один из способов прорваться через этот «черный ящик».

К сожалению, эта мания телевидения оказывает влияние не только на обычные массы избирателей, с чем вольно или невольно вынуждены считаться и политики, но и на самих политиков. Я надеюсь, что среди наших кандидатов в президенты тоже будут люди, которые найдут в себе знания и силы для того, чтобы оторваться от заданной схемы и предложить свою. Лично я желаю господину Ларушу успеха в этой борьбе.

Благодарю за внимание.

На следующую страницу
К началу страницы