Круглый стол (24.04.96)

«РОССИЯ, США И ГЛОБАЛЬНЫЙ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС»
(Стенограмма - 1)

Л.И.АБАЛКИН (вице-президент Вольного экономического общества России, вице-президент Международного Союза экономистов, директор Института экономики РАН):

Уважаемые коллеги!

Вольное экономическое общество России, Международный Союз экономистов в течение нескольких лет проводит в этом зале регулярные встречи Круглого стола. Наша общая тема — «Россия на пороге ХХI столетия». Мы обсуждаем здесь очень широкий круг проблем, начиная с таких глобальных вопросов, как экономическая безопасность России сегодня и завтра. В частности, наше Общество было одним из инициаторов постановки этой проблемы перед руководством страны. И на этой основе развернулись по заданию Совета Безопасности исследования соответствующей проблемы.

Мы поднимали проблемы развития малого бизнеса и судьбы малых исторических русских городов, рассматривали место России в мировой экономике сегодня и в перспективе. Я мог бы еще назвать очень много интересных и важных тем, которые были предметом наших дискуссий.

Я хочу пояснить, что это чисто общественная научная организация. Мы не можем принимать никаких обязательных решений или постановлений, влияющих на развитие страны. Наша задача состоит в том, чтобы мобилизовать интеллектуальный потенциал российского общества, привлечь внимание как власти, так и общественности страны к наиболее острым перспективным проблемам развития нашей экономики и социальной сферы. И мы решаем это как с помощью круглых столов, так и путем издания соответствующих материалов.

Мы издаем регулярные выпуски научных трудов Вольного экономического общества России и Международного Союза экономистов, где публикуются материалы дискуссий. Совместно с Международным Союзом экономистов мы имеем периодический журнал и газету, где тоже широко освещаются материалы наших дискуссий, которые и становятся тем самым достоянием общественности. По каждому обсуждению обычно готовятся аналитические доклады или записки, которые мы направляем в официальные органы власти: президентские структуры, в Правительство, в Государственную Думу.

Наша сегодняшняя встреча представляет особый интерес, поскольку мы встречаемся с представителями Шиллеровского института науки и культуры и тема, которая здесь предложена господином Ларушем, также весьма интересна для нас. Официальное название темы: «Россия, США и глобальный финансовый кризис».

Многие из нас знакомы с работами господина Ларуша и с его оригинальными идеями, оригинальными подходами. Я считаю, что оригинальные мысли всегда способствуют поиску, они дают толчок для обсуждений. Хотя они и не претендуют на то, что содержат абсолютную истину.

Что такое финансовый кризис, мы представляем достаточно хорошо и не только из нашей большой и многострадальной истории, но и из анализа современной ситуации в политике и в экономике.

Но мне не хотелось претендовать на доклад, в котором я бы показал форму и проявления этого кризиса. Я думаю, что это возникнет в ходе дискуссии. Сама дискуссия, как правило, проходит в форме доброжелательного обсуждения, уважительного отношения к позициям участников и высокого интеллектуального напряжения. Я надеюсь, что и наше сегодняшнее обсуждение будет носить такой характер и оставит чувство удовлетворения у каждого из нас.

Я хотел бы, чтобы для российских участников было дано хотя бы краткое представление о том, что такой Шиллеровский институт, кто такой Ларуш, каково есть его место в современной науке. И поэтому первое слово я предоставляю профессору Муранивскому Тарас Васильевич, который является представителем Шиллеровского института науки и культуры. А уже после него, развернутый доклад будет делать господин Ларуш.

Т.В.МУРАНИВСКИЙ (Шиллеровский институт науки и культуры, профессор, доктор философских наук, академик Вcемирной экологической академии):

Мне приятно представить нашего американского гостя — ученого, мыслителя и политического деятеля, находящегося сегодня с краткосрочным визитом в Москве. Линдон Ларуш в настоящее время участвует в президентской кампании от независимого крыла Демократической партии. И в некоторых штатах США следует, можно сказать, вплотную за Клинтоном, а в некоторых штатах, где Клинтон не принимает участия в выборах, он занимает первое место. Но он известен не только как политик, а как крупный ученый экономист.

Сейчас, когда мы в нашей стране бросаемся иногда бездумно на некоторые западные теории и пытаемся их выдать за полезные для нас, в работах Ларуша, начиная с конца 40-х годов и начала 50-х, вплоть до настоящего времени, проводится четкая и ясная линия. Конечно, я не могу в своем кратком выступлении сейчас раскрывать основные аспекты его научных взглядов. Я хотел бы только подчеркнуть, что во многом эти взгляды не совпадают ни с официальной правительственной точкой зрения США, ни с некоторыми критиками этого курса. Это действительно оригинальные — можно с ними соглашаться или нет — и очень фундаментальные взгляды.

Мы своими усилиями попытались кое-что представить и на русском языке. На этом столе лежат некоторые издания. Регулярно многие получают английское издание, EIR. Познакомиться с этими взглядами сейчас могут очень многие у нас в России.

Моя точка зрения такова, что в концепциях и взглядах Ларуша есть очень много полезного, что мы можем применять и использовать у себя. Если экономическая наука является действительно наукой, тогда ее значение универсально. И взгляды ученых, независимо от их государственной, национальной или партийной принадлежности, имеют универсальное значение. Нам нужно их, по крайней мере, знать и изучать. С этой точки зрения Линдон Ларуш для нас особенно интересен.

Я не хочу сейчас касаться конкретных концепций, конкретных проблем. Я думаю, что мы имеем счастливую возможность услышать это, как говориться, «в оригинале», непосредственно от автора. Поэтому если председательствующий разрешит мне, я предоставлю слово Линдону Ларушу.

Л.И.АБАЛКИН: Я благодарю Вас за представление. Ну, а слово я уже сам предоставляю господину Ларушу для доклада. Пожалуйста.

ЛИНДОН ЛАРУШ: Сейчас в разгаре жесточайший в этом столетии международный валютно-финансовый кризис. У этого финансового кризиса два измерения: первое — это его острота, а второе — стремление ведущих институтов мира создать видимость отсутствия самого факта наличия такого кризиса. Но ведь это характерно для всех известных в истории больших кризисов. Умение быть лидером заключается в том, чтобы не отрицать наличие кризиса.

Однако, чтобы понять суть кризиса, предлагаю рассмотреть его в русле российско-американских отношений в течение примерно 60-ти лет. И, надеюсь, очень скоро вы уясните себе, какое значение в данном случае имеет этот мой подход.

Начало отношениям между США и Россией положил Президент Рузвельт, когда он признал Советский Союз в первый срок своего президентства. Начиная примерно с 1941 года и вплоть до смерти Президента Рузвельта в апреле 1945 года, его отношения с Россией были очень тесными. Как вы, может быть, помните, особенно те, кто постарше, например, моего возраста, в этот период шла большая перебранка между Президентом Рузвельтом и премьер-министром Черчиллем об устройстве послевоенного мира. Рузвельт настаивал на ликвидации Британской, Французской и Голландской империй, а также на устранении британских экономических порядков во всем мире, предлагая использовать вместо них методы, на которых базировалось развитие Соединенных Штатов. Эти методы оказались успешными в период 1939–1943 гг., когда США обеспечивали свою мобилизационную готовность на случай войны.

Что касается международных отношений, то Президент Рузвельт был уверен, что наиболее сильным гарантом успешного мирного развития в послевоенный период станут отношения между Россией и Китаем.

После смерти Рузвельта произошли радикальные изменения, положившие начало длительному конфликту между Россией и США, направляемому Великобританией. В США это обрело свой облик в виде машины Гарримана, которая являлась американской ветвью британских международных финансовых интересов, и которая взяла под свой контроль Гарри Трумена большого поклонника и верного последователем Уинстона Черчилля.

Таким образом, начиная с этого времени и вплоть до 1989 года, мировая история превратилась в период манипуляции мировыми процессами путем использования конфликта между двумя великими державами — Россией и США. Этот отрезок времени, до 1989 года, в наших интересах, особенно с экономической точки зрения, целесообразно разделить на два периода.

Первый период продолжается вплоть до 1962–1963 гг. Именно в этот период указанный конфликт был самым интенсивным, хотя были предприняты некоторые попытки создания своего рода глобалистского общества, в контексте этого конфликта. Он достиг своего апогея во время так называемого ракетного кризиса 1962 года, выход из которого был найден в результате подписания ряда соглашений, которые привели к так называемой «разрядке». В период с 1963 по 1989 год отношения двух великих держав можно охарактеризовать как управляемый конфликт ниже порога ядерной войны. Затем, как известно, наступили 1989 и 1991 годы, когда произошли новые изменения.

Теперь посмотрим каковы были мотивы поведения Великобритании и ее сторонников, работавших на Англию в США. Первым делом британской фракции в США стало разрушение механизма экономического роста страны, в результате чего у нас произошел очень сильный экономический спад в период с 1946 по 1948 год. Это произвело политически опасное деморализующее воздействие на тех солдат, которые возвращались с войны, и на их семьи. И с этого момента вплоть до настоящего времени в Америке не было чистого экономического роста за исключением таких сфер, как мобилизационная готовность к войне и авиакосмические программы. Начиная с 1945 года, каждый период роста в США зависел от побочных эффектов военных расходов или от развития инфраструктуры.

В период с 1962 по 1968 гг. произошли большие изменения, которые начали распространяться во всем мире. Я остановлюсь на этом, имея в виду то, что произошло в США, в русле сегодняшней дискуссии. Как вы знаете, сегодня политические изменения в России, к большому сожалению, иногда приводят к большим культурным потрясениям. Я сейчас выделяю пять событий, происшедших в период с 1962 по 1968 г., которые явились причиной фундаментальных изменений в культурной перспективе и экономической политике США. Это те изменения, которые произошли под бдительным оком телевизора. Массовое телевещание уже тогда являлось важнейшим фактором социального поведения в США.

В 1962 году, в роковые недели Карибского ракетного кризиса, телевидение убедило американских граждан, что мир находится на грани всеобщей термоядерной войны, причем незамедлительной. И это имело колоссальное воздействие, это было шоком для американского населения.

Тринадцать месяцев спустя был убит американский Президент. За этим последовали другие убийства, в том числе Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди — брата Президента Кеннеди.

Договоры, которые были подписаны в 1963 году, привели к развязыванию большой кабинетной войны в Индокитае. Кеннеди пытался остановить это. Но после его смерти Макджордж Банди уговорил президента Джонсона продолжать войну. К 1965 году Макджордж Банди организовал движение против войны, которую он же сам и затеял. Это тот самый Макджордж Банди, который, будучи в Совете Национальной Безопасности, организовал войну. Потом он ушел из правительства и начал работать на Фонд Форда, где и организовал антивоенное движение.

И опять телевидение. Начиная с середины 60-х и в последующие годы каждый вечер вам показывали по телевизору сцены боев, где американских солдат убивают, рубят на части и т.п. И все это по телевизору.

В этих условиях Соединенным штатам (и не только им) было навязано то, что получило название «смена культурных парадигм». В этот период произошло три изменения базовых культурных аксиом, которые определили курс мирового экономического развития.

Первое — это насаждение среди молодежи контркультуры «рок-нарко-секса». Это явилось продолжением прецедента внедрения молодежной конркультуры 20-х–30-х годов в Европе, из которой тогда выросло фашистское движение.

Второе изменение — самое важное с точки зрения экономической — состояло в отказе от американской традиции увеличения производительной силы труда путем инвестирования научно-технологического прогресса в сфере производства.

Третье изменение , которое произошло тогда же, после 1967 года, было связано с кризисом британского фунта стерлингов в ноябре 1967г. и продолжалось вплоть до кризиса американского доллара в 1971 году и монетарной конференции 1972 года на Азорских островах. Это изменение означало разрушение стабильности мировой денежной и торговой системы. Произошло разрушение Бреттонвудских финансовых соглашений, что было первым шагом на пути образования глобалистской экономики, которая явилась системой «плавающего» валютного курса.

В этой связи я хотел бы еще остановиться на том, что относится к международным политическим отношениям. Динамика всего пострузвельтовского периода развития — это динамика управляемого конфликта, в котором единственным приводным ремнем экономического развития являлись военно-стратегические требования. Экономическая история Соединенного Королевства, начиная с ХУШ в., является параллельным примером. Когда после достижения успехов в переговорах по разоружению стало ясно, что конфликт межде США и СССР будет конфликтом, сведенным ниже уровня всеобщей войны, тогда произошло два события. Первое — это экономический коллапс, вызванный вполне умышленным сокращением военного сектора экономики в Соединенных штатах и других местах, причем, начавшийся в 1967 году всеобщий коллапс охватил сектор занятости военных научных исследований США.

Вторым событием явилось то, что к 1970 году затраты на обслуживание и улучшение инфраструктуры упали до нуля, т.е. темпы истощения инфраструктуры были такие же, как и расходы на ее поддержание.

Эти культурные изменения, которые были составной частью экономических перемен, были инициативно сконцентрированы в среде университетской молодежи середины и конца 60-х годов. А бывшие студенты 60-х годов — это люди, которые сегодня управляют страной как в частном, так и в государственном секторах. Фактически эта тенденция распространилась из США и Западной Европы практически по всему миру. Это распространилось на другие слои населения, за пределы студенческой среды.

Результатом этого политического влияния, этих изменений в сфере культуры, явились радикальные изменения в экономической политике и политической практике.

Я хотел бы показать график, которым я пользовался несколько раз (Рис.1). Это скорее наглядное учебное пособие, но оно функционально соответствует тому, что произошло с мировой экономикой, как и с экономикой США, за последние 30 лет.

Необходимо рассмотреть следующие три параметра. Прежде всего, мы не рассматривали здесь [нижняя кривая] финансовые аспекты, не используем никаких денежных показателей для измерения экономических процессов. Мы используем только физические измерения производительности и дохода, поскольку Вы, очевидно, знаете, что большинство денежных показателей обычно обманчиво. Показателем, который я использую для измерения, является «рыночная корзина», наполненная физическими товарами, физическая продукция инфрастуктуры, а также три вида услуг: образование, медицинское и связанное с ним обслуживание, а также научно-технические услуги, которые необходимы для продвижения экономического прогресса. Мы измеряем это относительно не только домохозяйства, но и относительно базовой производственной инфрастуктуры, а также производства, сельского хозяйства и других промышленных сфер. Мы проводим измерения в единицах стоимости на душу работающего населения, на одно домохозяйство и на квадратный километр используемой земли.

По этим показателям экономика США, начиная с 1970г., находится с точки зрения физической экономики в состоянии чистого и постоянного спада, темпы которого оцениваются в 2% в год. Возьмем, например, «рыночную корзину» потребления домохозяйствами работников занятых в производстве во второй половине 60-х годов, необходимого для поддержания стабильного физического уровня жизни. Остановимся на рабочем сталелитейной промышленности, которому 40 лет и у которого есть семья, и он помогает своим детям получить университетское образование. Чтобы обеспечить тот же доход для поддержания уровня жизни, сегодня потребуется 75-80 тыс. долларов в год на одного человека. Чтобы обеспечить производство в соответствии с этими требованиями, необходимо удвоить занятость населения, при современных темпах производительности, практически во всех секторах экономики, где производятся компоненты для поддержания уровня жизни.

В индустриальных странах мира экономический уровень упал буквально катастрофически за последние 25 лет. Как мы видим на Рис.1, кривая функции, отражающей физический выпуск продукции на одного работающего, постоянно опускается. В то же время произошло расцепление монетарных процессов и политики в сфере материального производства.

Я приведу ряд показателей по США, которые наглядно подтверждают это в самой драматической форме. С 1956 по 1970 гг. 75% из всего оборота иностранных валют в США приходилось на торговлю товарами как по импорту, так и по экспорту. В 1976 г. этот показатель сократился до 23%, в 1982 г. — до 5% , а в 1992 г. до 2%. Сейчас он находится ниже уровня 0,5%–1%. (Рис.2).

Таким образом, оборот денег теперь напрямую не связан ни с производством, ни с экономикой в целом.

Наконец, к денежной инфляции добавилась финансовая. Денежная инфляция относится к денежному обращению. А финансовая инфляция — к финансовым выплатам, которые выдвигают требования к денежному обращению бумаг.

Когда вы увеличиваете денежное обращение относительно производства и торговли, образуется новый вид долгов. Текущий и дневной оборот на мировом рынке, в основном, в Британском финансовом секторе достиг уровня более, чем 3,5 трлн. долларов за счет чисто финансовых спекуляций. Итак, вы берете на себя финансовые обязательства, которые необходимо оплатить из увеличивающейся денежной суммы, но дальнейший рост количества денег зависит от ограбления уже сокращающегося физического выпуска продукции на душу населения. Отношение роста денежной массы к сокращающемуся физическому объему показывает нам фактически гиперболические темпы роста как денежной массы, так и задолженности.

С другой стороны, мы имеем дело с гиперболическим ростом масштабов финансовых спекуляций по сравнению с денежным обращением.

Иными словами, у вас есть система, которая не смотрит в лицо будущему кризису, а система, которая уже вовлечена в глобальный, общий кризис. В результате таких гиперболических процессов вы подходите к разрыву. И следует сказать, что сегодня правительства стали похожими на тех людей, которые находились на «Титанике» и у которых нет гребной шлюпки , чтобы убежать. Поэтому они устроили последнюю вечеринку перед тем, как пароход потонет.

Теперь вернусь к тому, с чего начал. Если говорить о США, то наше законодательство и наши традиции позволяют нам решать этот вопрос в национальном масштабе. Президент имеет сочетание законодательных полномочий и конституционной власти, чтобы в аварийных ситуациях решить внутренние проблемы этого кризиса в США. И если вы заглянете за ширму предвыборной президентской кампании, то увидите , что в Конгрессе (как в демократическом руководстве Сената, так и Палаты Представителей) уже готовятся к таким переменам. Президент может подвергнуть Федеральную Резервную Систему реорганизации в процессе банкротства. Это нужно сделать. Федеральная Резервная Система — это частный банк, который действует в соответствии с определенным федеральным законом и уставом. Она становится банкротом как только кто-то признает факты, подтверждающие ее банкротство. Дело в том, что в соответствии с американской конституцией и с согласия Конгресса Президент может создать новую денежную систему. И если прибегнуть к такому специальному законодательству на особый случай, это можно сделать в течение 24 часов. И новая банковская система США может быть создана в соответствии с так называемыми законами о чрезвычайном положении также в течение 24 часов.

А в едином взаимосвязанном мире Соединенные штаты должны собрать за столом переговоров другие страны, чтобы провести международную валютную реформу.

Сейчас в мире есть только четыре державы — это США, Британская империя (Великобритания — это шутка, а правильно Британская империя), которая является главным противником любых подобных изменений, третья — это Россия (несмотря на все трудности, переживаемые ею в настоящее время, Россия все равно является мировой державой, по крайней мере, нынешний Президент США признает это). Китай тоже является мировой державой. Нет других мировых держав.

При этом Россия должна играть ключевую роль в этом процессе, причем более всего политическую роль, чем какую-либо иную. Сочетание США и России сегодня , как и в 1945 году, при сотрудничестве с Китаем, а также при сотрудничестве с другими, меньшими странами, которые тоже заинтересованы в этих вопросах, позволит нам изменить курс всемирной истории и выйти из этого экономического беспорядка.

Основанием, чтобы эти возможности могли быть реализованы, сегодня является так называемая сила Разума. У нас нет никакой другой альтернативы.

Сегодня проблема состоит в отсутствии уверенности в том, что у нас есть руководители, готовые действовать в этом направлении. Чтобы показать на конкретном примере, что я имею в виду, в заключение я остановлюсь на одном факте. В 1939–1943 гг. под руководством Президента Рузвельта в условиях войны, из-за которой 17 млн. американцев надели солдатские шинели, мы сумели использовать обанкротившуюся, погрязшую в депрессии экономику США, чтобы произвести наилучшую в мире индустриальную машину. Тогда же Советским Союзом были успешно реализованы такие же мужественные усилия в условиях войны, интервенции и оккупации. Те же методы и принципы, тот же дух во имя труда на благо мира поможет нам достичь таких же результатов, если мы найдем руководителей и желание действовать в этом направлении.

За шарадами всей повседневной политики очень многие из нас в США обсуждают эти методы в настоящее время. Мы не всегда соглашаемся по всем деталям, но мы движемся в том направлении, которое было обозначено мною. Я только несколько более агрессивен, чем другие, но это просто у меня такой характер.

И поэтому в заключение я хотел предложить и сказать, что работу, которую предстоит выполнять нам, иногда, конечно, переходит к дипломатам и избираемым официальным лицам в правительстве. Но правительство не может действовать на основе идей, прежде чем они не обретут признания в некоторых влиятельных кругах. И я очень заинтересован в том, чтобы расширять и углублять обсуждение этих проблем среди интеллектуалов, которые могут повлиять на способ мышления правительств. Потому что вы знаете, что когда правительства и политические лидеры принимают решения, они обращаются к советникам и спрашивают : «Сработает ли эта идея?» В таком случае советники ставят свою дальнейшую жизненную судьбу в зависимость от ответа, который они дадут «Да» или «Нет». Это то, что я хотел Вам сказать.

Л.И.АБАЛКИН: Большое спасибо. Я думаю мы заслушали интересное выступление, которое вызовет встречную дискуссию. Прежде чем начать выступления оппонентов и участников Круглого стола, может быть, зададим несколько коротких вопросов. Единственная просьба у меня тем, кто будет задавать вопросы — называть себя, и сформулировать вопрос кратко и четко, чтобы был понятен вопрос и на него можно было четко и кратко ответить. Пожалуйства, академик Сенчагов.

ВЯЧЕСЛАВ СЕНЧАГОВ (Директор Центра банковских и финансовых исследований, Институт экономики РАН, Член Академии естественных наук):

Господин Ларуш, я выслушал с большим интересом Вашу лекцию. У меня один вопрос, связанный с созданием новой банковской системы. Можно назвать четко основные два-три элемента?

Л.ЛАРУШ: Валюта в современном государстве возникает в результате задолженности правительства, которая конвертирована в денежную форму. А идеальная форма, это так называемый выпуск монетным двором правительства средств обмена, которые можно назвать банкнотами. Циркуляция этих банкнот в виде кредита осуществляется через механизм займов, т.е. через банковский механизм, затем используются для расширения экономики через селективное кредитное руководство.

Это было несколько раз проделано в истории США. Это наша модель. В первый раз это было сделано в ХУШ веке в Массачузетской колонии. Это была первая страна или первое правительство, которое провело этот эксперимент, причем весьма успешно. Эта политика была продолжена в США, когда у нас создавалась конституция, и она привела к созданию Банка США.

Существенной отличительной особенностью является различие между частными банками, которые функционируют как Центральные банки на основе документа, выданного правительством, и кредитной системой, которую контролирует само правительство. По опыту США именно кредитная система, контролируемая самим правительством, всегда обеспечивала экономический рост. Это та система, о которой я говорю сегодня.

ЕЛЕНА ВЕДУТА (Российская экономическая академия им.Г.В.Плеханова):

Такое возникло впечатление, что четыре страны должны объединиться для того, чтобы найти какое-то оптимальное решение — как изменить курс общественного развития.

Л.ЛАРУШ: По существу — три, т.к. одна из них не желает что-то менять. Есть четыре такие страны, но объединяться будут три.

Е.ВЕДУТА: Как Вы рассматриваете такую точку зрения: может быть, больше эффекта будет, если Россия, допустим, представит какую-то самостоятельную свою программу? Понятно, что главной задачей будет как стимулировать производственные инвестиции. Не будет ли это проще, чем пытаться до этого добиться соглашения?

Л.ЛАРУШ: Думаю, что тут не было бы трудностей на самом деле, если Россия хочет принять в этом участие и если бы американский Президент не принимал сейчас участия в предвыборной кампании. Вы знаете, что когда идет предвыборная президентская кампания, то кандидат в президенты называет очень много такого, что потом он выбросит.

Как Вы видите, сейчас Президент США Клинтон (В отличие от Буша, вопреки Бушу) предпринимает усилия и пытается найти пути для партнерства с Россией, а также создать какую-то базу для будущего партнерства с Китаем.

Президент США понимает позицию Рузвельта и принимает эту традицию . Он является представителем поколения американских антивоенных «шестидесятников». Дело в том, что он делал попытку привлечь Германию для установления сотрудничества с Россией. Он подчеркивал , что Германия должна быть европейским партнером США и России. Но дело в том, что Госдепартамент не всегда согласен с мнением Президента. Это обычное состояние дел в правительстве.

Если бы со стороны России было четкое указание на то, что она намерена и желает сделать то, о чем Вы говорили, тогда это было бы предметом интересной дискуссии между Президентами США и России. Пусть они скажут: «Разве мы не можем сделать это вместе?» В контактах с Клинтоном, думаю, вы столкнулись бы с трудностями, но дверь для переговоров была бы открыта.

Л.И.АБАЛКИН: Если можно, я задам один вопрос. В последнем обращении Клинтона к конгрессу США поставлена задача в течение 7 лет, до 2002 года ликвидировать полностью дефицит государственного бюджета и предложена конкретная программа мер в этой области.

Считаете ли Вы эту программу реалистической и связана ли она с теми программами реорганизации финансовой системы, о которой Вы говорили?

Л.ЛАРУШ: Это имеет отношение к старому русскому анекдоту о тройке, за которой гнались волки. Я это обобщу, потому что, на мой взгляд, этот вопрос типичный. Очень часто вопросы задаются именно в таком плане.

Дело в том, что вещи не всегда таковы, какими они видятся на первый взгляд. Особенно они отличаются от того, как их представляет пресса.

Хорошо известно, что у Президента есть жестокий враг в Британской монархии. После 1994 года Конргесс США захватили друзья Британской монархии, которых называют неоконсерваторами или людьми «типа Гингрича» в США. Они все связаны с английским обществом, которое Вы, господин Абалкин, наверное, знаете: это общество «Монт Пелерин» покойного Фридриха фон Хайека. Политически это очень опасная публика.

Президент является прагматиком. Он был готов выбросить ребенка из кареты, из этой тройки, бросить его волкам до того, как он выиграет очередные президентские выборы. Вероятно, что вы знакомы с нашими прагматическими американскими стандартами. Вы также согласитесь с тем, что многие люди (в том числе и я), которые близки к Президенту, сейчас идут несколько иным путем, чем избрал президент на период предвыборной кампании. А когда его переизберут, а еще если мы получим большинство в Палате Представителей, тогда будет совершенно другой рассказ.

Л.И.АБАЛКИН: Насчет детей, которых выбрасывают перед выборами из тройки, это очень хорошо понятно в России. По-моему мы здесь очень похожи на американцев, или они на нас. Или, политики всегда такие.

ВАЛЕНТИН ПАВЛОВ (бывший Премьер-министр и бывший Министр финансов СССР):

У меня вопрос простой: в какой мере Ваши опасения связаны с формированием системы «экю» и укреплением немецкой марки?

Л.ЛАРУШ: Когда канцлер Шмидт и Президент Жискар де Стен предложили систему «экю» в 1978 году, то я тогда защищал эту систему, потому что в то время у нас был безумец на посту Президента США по имени Джимми Картер и необходимо было установить какую-то кредитную стабильность в Европе, чтобы предотвратить политические и другие бедствия. Эта же система использовалась в последнее время , когда Президентом Франции был британский агент по имени Франсуа Миттеран, который, как Вы помните, под руководством Британии залез в соглашение, именуемое Маастрихтом. А это явилось препятствием на пути той политики предоставления кредитов, которую проводила Германия, когда, как Вы, вероятно, помните, руководителем Дойче Банка был Альфред Геррхаузен. Я против того, что происходит сейчас, так же как я возражаю против продвижения НАТО к границам России и ее соседей из ближнего зарубежья. Я также против нарушения принципа национального суверенитета и замены национального суверенитета как системы региональным, международным или наднациональным правительством.

Л.И.АБАЛКИН: Благодарю Вас. Теперь последний вопрос.

ЮРИЙ КАТАСОНОВ (Международная славянская академия):

Я слежу за Вашими работами с большим интересом. Я считаю, что важным и убедительным направлением является эффективное сочетание Вашего экономического подхода с геополитическим анализом. Я был поражен, когда Вы сказали, что объединенные усилия главных мировых держав необходимы для изменения финансовой и экономической политики. В то же время, очень важно понимать, что лидеры мировых держав (Вы говорили о США, а мы то же самое можем сказать о России) имеют множество очень существенных ограничений. Такими ограничениями являются, например, указанная Вами предвыборная кампания или даже действия Госсекретаря.

Вопрос заключается в следующем: является ли достаточной договоренность руководителей некоторых трех или четырех мировых держав для проведения такого курса, о котором Вы говорите, или же главной является позиция того транснационального капитала, который фактически является создателем этого финансового кризиса?

Л.ЛАРУШ: Все это просто. Весь послевоенный период нами правят система Великих Держав. А проблема заключается в том, что менее крупные государства мира (сюда с чувством иронии я должен включить Индию) не имеют никакой силы, чтобы противостоять этим международным властям. И только совместные усилия великих держав смогут сломать власть этих международных властей. И не для того, чтобы создавать новую глобальную гегемонистскую систему, а для того, чтобы создать мир, который будет безопасным для суверенных государств-наций. Мы участвуем в великой, стратегической всемирно-исторической борьбе. Поэтому, как и на войне, единство великих держав может быть решающим: от этого зависит, победим ли мы в этой войне или потерпим поражение. Это перед смертью понимал Рузвельт.

На следующую страницу
К началу страницы