Российская экономика: рывок в неверном направлении

Рейчел Дуглас

Статья опубликована в журнале Executive Intelligence Review, 30 июля 2004 г.

В 1950-е годы в СССР ходил анекдот, когда рассказчик приводил два хвастливых заявления Генерального секретаря Никиты Хрущева, одно за другим: «Капитализм неумолимо погружается в историческое небытие!», и «Мы должны догнать и перегнать капиталистов за ближайшие пять лет!».

Эта классика советского юмора приходит на ум при виде сегодняшних усилий российского правительства в проведении реформ того, что в России называют «социальным сектором»: образования, жилищного хозяйства, здравоохранения, пособий для определенных общественных групп, и прочих категорий «мягкой» инфраструктуры, необходимых для благосостояния населения в условиях здоровой экономики. Назначенное накануне перевыборов президента Путина правительство Михаила Фрадкова в мае и июне представило законодательство, направленное на реформирование социального сектора. По своему объему и содержанию предполагаемые меры «антинародны и непопулярны, и превосходят даже самые смелые мечты Гайдара», — пишет один из комментаторов, вспоминая о первом пост-советском премьер-министре, который в 1992 году мгновенно отпустил цены, и тем самым разрушил благосостояние народа и погубил экономику России.

Попытки протеста были. Государство отказалось от намерения забрать у населения некоторые самые жизненно важные пособия. Между принятием в первом чтении 3 июля и вторым чтением 2 августа законодатели предложили более 4000 поправок к закону о замене натуральных льгот денежными выплатами. Тем не менее, правительство и президент не намерены отклоняться от основного направления реформ, составленных из догм свободной торговли, отказа от государственного регулирования и отказа от идеи всеобщего благосостояния, составляющих в чистейшем виде суть идеологии Монт-Пелеринского общества фон Хайека и его отпрысков.

Казалось бы, для президента, чья власть, по сути безгранична, нет никаких оснований придерживаться такой политики. Но она абсолютно последовательна, если президентская команда приняла скверные аксиомы, царствующие на Западе последние 40 лет: отказаться от государственного регулирования, приватизировать и сгноить инфраструктуру, как материальную, так и социальную под девизом «свободной конкуренции». Именно такая политика привела к немыслимому усыханию сектора физической экономики США, при том, что бумажная финансовая активность раздулась до гомерических размеров. Страстным сторонником этих идей является советник президента Андрей Илларионов, особенно после того, как ранее в этом году он организовал четырехчасовую встречу президента Путина с ведущими международными активистами Монт-Пелеринского общества.

Покончить с бедностью

Путин объявил три главные цели на второй президентский срок: удвоить ВВП, уменьшить уровень бедности и обеспечить потребности обороны и безопасности. Первая из этих целей, удвоение ВВП, является выражением ошибочной аксиомы, бытующей на Западе, и перенесенной в Россию международными финансовыми учреждениями. Эта идея состоит в том, что «внутренний валовой продукт» и тому подобные показатели являются мерилом реального экономического роста. Читатели журнала «EIR» могут вспомнить вопрос нами опубликованного теста на выявление умственных способностей, — «равны ли 10 миллионов долларов, полученных от проституции и азартных игр, десяти миллионам от производства стали?» Для ВВП источник получения дохода значения не имеет.

Российские экономисты, получившие образование в советские времена, и привыкшие измерять экономическую активность в показателях физического производства (при всей ущербности используемых показателей), не совсем удовлетворены комплексом мер, предлагаемых правительством. Даже сам Фрадков, обычно непробиваемый, 8 июля был неуверен и запинался во время своей часовой речи перед кабинетом министров, речи, переполненной новыми, радикальными задачами, направленными на уничтожение всеобщего благосостояния. «Партнерство общественного и частного сектора, — сказал он, — кроме всего прочего, означает объединение бизнеса и правительства вокруг социальных проектов». Сейчас, продолжал он, «социальный сектор должен стать главным генератором экономического роста», за счет «выдавливания нерыночных элементов из социального сектора, нового управления социальными проектами, вплоть до, и включая управленческую революцию (привлечение в социальный сектор менеджеров из частных компаний), а также за счет создания прозрачных и понятных правил игры для бизнесменов, проявляющих активность в партнерстве с социальным сектором».

Первым шагом должен стать демонтаж того, что осталось от старой советской системы льгот (натуральных пособий), получаемых определенными категориями людей. В первом проекте, закон о льготах предполагал замену всех таких пособий денежными выплатами. Аргумент в пользу такого перехода — самый распространенный среди сторонников приватизации Управления социального страхования в США: пособия получают те, кто в них не нуждается, например пенсионеры, имеющие право бесплатного проезда на общественном транспорте, но живут в сельской местности, где общественного транспорта нет.

Переход к денежным выплатам, которые Россия сейчас может себе позволить в силу высоких мировых цен на нефть, позволит, как говорят, снять с государственного бюджета бремя субсидирования ненужных услуг. Люди, которые в них действительно нуждаются, получат деньги для их покупки, но ответственность за многие выплаты будет переложена на местные органы управления, а не на федеральный бюджет.

Так пишут в агитационной литературе. В сегодняшней России, предлагаемая реформа угрожает «покончить с бедностью» так, как покончил с бедностью старухи-процентщицы Родион Раскольников в романе Достоевского «Преступление и наказание».

Анти-путинская коалиция?

Сегодня пенсия по старости, выплачиваемая в России мужчинам по достижении 60 лет, и женщинам — 55, составляет 1760 рублей — или 60 долларов ежемесячно. Это на 20% меньше официального уровня бедности. Зарплаты государственных служащих, например, учителей и медицинского персонала часто не выше. Но 34 миллиона человек получали натуральные льготы, оставшиеся от советской системы — бесплатное образование, здравоохранение, и другие жизненно важные услуги.

Эти «привилегии» включали бесплатное медицинское обслуживание и общественный транспорт для пенсионеров, а также 50%-ые скидки на квартплату, коммунальные услуги и телефонные счета пенсионеров и инвалидов. Инвалиды войны и некоторые другие категории граждан, среди прочего имели право на бесплатный проезд раз в год к месту отдыха. С учетом членов семей, пользовавшихся льготами по оплате жилья и коммунальных услуг, число российских граждан, опиравшихся на такую помощь доходит по разным подсчетам до половины всего населения страны — 145 миллионов человек.

Установлены нормы компенсации за эти виды услуг, в первом чтении они составляли от 800 до 2000 рублей (для незначительного числа беспомощных ветеранов Второй мировой войны). Эти выплаты не предполагается индексировать — очень серьезный факт в свете следующего этапа реформы социального сектора. Под давлением со стороны Европейского союза и международных финансовых организаций, для соответствия стандартам вступления в ВТО (еще одно заблуждение, будто бы вступление в практически умершую ВТО сколько-нибудь полезно для страны), правительство ставит перед собой цель быстрого прекращения всяких субсидий на энергию для граждан — в частности, на электричество и природный газ. Олег Шеин, депутат группы «Родина» в Государственной Думе, в июне заявил газете Moscow Times: «Если бы пенсионеры знали, что через полгода им придется полностью оплачивать свои счет за жилье и коммунальные услуги, а пенсия увеличится на гроши, мы бы столкнулись с протестами миллионов людей по всей стране».

Предложенный законопроект не только застал врасплох население — он был подобно снегу на голову для многих депутатов. Переход на денежные расчеты был упакован в сногсшибательную обертку: «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоупрваления в Российской Федерации».

Демонстрации против новых законов 10 июня все же были, на них собиралось до 1500 человек в Москве, и еще больше в некоторых провинциальных городах. Организовала их в общем малоэффективная Федерация независимых профсоюзов, людей было мало, по сравнению с теми, что собирались по поводу задержек с выплатами зарплаты несколько лет назад. Кстати, протесты по зарплате возобновились уже сегодня в некоторых шахтерских регионах центральной Сибири, и в некоторых других местах.

Рейтинг популярности Путина резко упал, ниже 50%. В марте на выборах он получил 76% голосов избирателей. Популярный у читателей журнал «Эксперт» отмечает, что недовольство зреет даже в среде пропутинской партии большинства в Думе — «Единой России», — только две трети ее членов голосовали за законопроект о льготах в первом чтении. Участие некоторых региональных органов самоуправления в демонстрациях, организованных профсоюзами 10 июня, пишет «Эксперт», «может заложить фундамент антипутинской коалиции».

Запоздалые попытки правительства смягчить самые жесткие положения закона только усложнили дело. Население и законодатели одну из самых серьезных проблем видят в том, что на регионы, а не на российское правительство ляжет бремя компенсационных выплат. При этом разница в возможностях между богатыми и бедными регионами составляет от 10:1 до 15:1. Выплата пособий также будет осложнена сложившейся системой коррупции.

Во время дебатов в Государственной Думе говорилось, что в Калмыкии, например, расходуется всего 2 рубля 79 копеек (менее 10 центов) в месяц на услуги ветеранов, проживающих там — и это при том, что пособия выдаются натурой! Екатерина Лахова, председатель думского Комитета по делам женщин, семьи и молодежи, заявила, что если распределение пособий будет передано регионам, «Россия станет единственной страной в Европе, где стипендии детям выплачиваются не из государственного бюджета».

Двадцать второго июля Фрадков нервно заявил, что правительство примет на себя «полную ответственность» за то, чтобы граждане в полном объеме получали денежные компенсации, в которых ни нуждаются. Министр здравоохранения и социальных услуг Зурабов пообещал уйти в отставку, если закон ухудшит положение бедных.

Упадок физической экономики

При этом, переход от натуральных пособий к денежным компенсациям рассматривается его сторонниками лишь как первый шаг в радикальном прекращении государственного регулирования социального сектора. Кроме отмены регулирования региональных тарифов на электроэнергию в жилых домах, стоят следующие задачи:

* приватизация пенсий. Хосе Пиньера, радикал свободного рынка, отец чилийской системы частной пенсионной системы, и руководитель проекта Института Като по приватизации системы социального страхования, получает материальную поддержку от Института Като в своих усилиях на протяжении последних нескольких лет импортировать эти методы в Россию. Как сообщается в пресс-релизе Института Като, его цель состоит в том, чтобы выжившие русские вкладывали «личные пенсионные сбережения» в «реальные экономические ценности, такие как акции и ценные бумаги».

* Создание рынка ипотек для финансирования жилищного строительства. Все бы хорошо, если не принимать в расчет реальный совокупный спрос на жилье в стране. Лишь незначительная часть россиян (те, чьи месячные доходы составляют 25 000 – 30 000 рублей) смогут воспользоваться ипотеками при существующей процентной ставке в 10-15%. Аналитик Сергей Кара-Мурза пишет, что физический износ жилья в стране намного превосходит даже самые оптимистические оценки того, с какой скоростью ипотечное финансирование может обеспечить его восстановление.

Как следует из работы Кара-Мурзы, опубликованной в апреле, 90 миллионов квадратных метров жилья (3,1% от общего жилого фонда страны) было физически изношено или необитаемо в конце 2001 года, и этот показатель вырос до 140 миллионов квадратных метров в 2003 году. Кара-Мурза подсчитал, что площадь жилья, не годного для проживания, растет в полтора раза быстрее, чем оно строится. Существует государственная программа переселения из ветхого фонда, по которой к 2010 году предполагается переселить всех, проживавших в аварийных помещениях в 2000 году. Но к тому времени еще 250 миллионов квадратных метров жилья полностью обветшает.

Такое же лавинообразное разрушение заводов, оборудования и инфраструктуры, не модернизировавшегося или же вследствие плохого обслуживания после распада СССР в 1991 году, заметно во многих отраслях российской экономики, особенно в социальной сфере. Машины и оборудование отжили свой срок. Свежий пример — торфяные и лесные пожары, бушевавшие вокруг Челябинска в середине июля, так как у местных пожарных было недостаточно пожарных машин для тушения.

* «Закон не запрещает бесплатное образование и не уменьшает количество мест для бесплатного обучения в вузах, и нет намерения их приватизировать», — выступая 22 июля перед своими коллегами заявил глава думского комитета по образованию и науке Николай Буляев, пытаясь их успокоить. Но экономический советник Кремля Игорь Шувалов, недавно выступая в Уральском регионе, сказал, что в соответствии с новым подходом «ставить людей во главу угла» в социальном секторе (это вариант недобросовестного лозунга Милтона Фридмана о «свободе выбора»), в будущем бесплатного образования не будет.

Экономист Сергей Глазьев поместил на сайте нового движения «За достойную жизнь» анализ влияния перехода с натуральных льгот на денежные компенсации, проделанный Михаилом Кузьменко, председателем Российского профсоюза медицинских работников. На основе первого, майского законопроекта Кузьменко сделал вывод, что этот закон открывает путь к переходу к полностью платной и приватизированной медицине. В частности, он пишет о планируемом прекращении доплат и дополнительных отпусков медицинскому персоналу, работающему в условиях повышенного риска, например с туберкулезными и ВИЧ-инфицированными больными. В стране, где уровень ВИЧ-инфицированности достиг 1% — показателя Южной Африки всего двенадцать лет назад, и где сегодня 20% населения инфицированы, последствия такого шага для национальной безопасности вопиющи.

Без сомнения, социальный сектор России нуждается в реформировании. И как можно обойтись без реформ в стране, где продолжительность жизни мужчин ниже возраста выхода на пенсию, и где последние 10 лет население сокращается на 500 000 человек ежегодно? Но продолжать разрушать существующий, хотя бы и мало эффективный социальный сектор в пользу хаоса конкуренции, в отсутствие государственной перспективы ускорения реального развития производства и инфраструктуры означает подписать стране смертный приговор. У России в изобилии природных ресурсов, и есть масса желающих их пограбить. Но главным ресурсом экономического роста является мастерство, знания и культура населения, которые нельзя подвергать издевательствам еще большим, чем это имело место в 1990-х годах.

  началу страницы