Свободная торговля против национальных интересов:

Экономические споры о России

Линдон Ларуш

12 июня 2008 года

  1. Уникальная возможность для возрождения
  2. Что такое экономическая стоимость?
  3. Физическая экономика
  4. Программа развития
  5. «Федон»: что такое бессмертие?

Сложившееся сотрудничество России, Китая и Индии является стержнем любого потенциального сопротивления созданию всемирной фашистской утопии, откровенно имперской «Вавилонской башни», к которой стремятся в Лондоне. Эти устремления находят выражение в планах, предложенных бывшим премьер-министром Тони Блэром, по созданию имперской, идеологической, анти-вестфальской гегемонии в странах Западной и Центральной Европы. Продолжающиеся попытки превращения всей континентальной и центральной Европы по сути в британскую колонию в результате предлагаемого Лиссабонского договора и тому подобных проектов усиливаются предательской по сути своей, скрытой гегемонией связанных с Лондоном финансовых интересов в правящих кругах США, формирующих национальную политику страны. Это явление находит отражение в контроле британцев над ведущими СМИ и над законным и скрытым финансированием американских президентских избирательных кампаний. Это влияние так велико, что многие избиратели просто онемели бы, узнай они до какой степени ими манипулирует на выборах иностранное государство.

Реакция России и ее главных азиатских партнеров на такие устремления проявляется в формирующейся асимметричной стратегии самообороны от притязаний британского империализма. Ведь правительства этих стран знают, что имеют дело именно с британским империализмом. Имперское поведение Великобритании вызовет реакцию со стороны России и ее партнеров. В связи с этими реакциями у меня возникает все большая озабоченность относительно роли либеральных элементов в российской экономической политике. Мои опасения в отношении эти трех государств – России, Китая и Индии – а также других, основаны на осознании опасной неопределенности, вытекающей из идеологии свободной торговли внутри самой России, что уже само по себе угрожает российским национальным интересам, а следовательно, и нашим. Эта угроза остается, несмотря на усилия потенциальных жертв по сдерживанию враждебных интересов.


Тема, предлагаемая читателю в данной работе, привлекает наше внимание к важнейшим и незамедлительным мерам по преодолению тягчайшего стратегического кризиса во всей современной мировой истории – разворачивающегося на наших глазах экономического кризиса, самого масштабного со времен 14-го века европейской истории. Этот всемирный гиперинфляционный кризис вошел сейчас в серию заключительных стадий.

Сам по себе кризис можно преодолеть, но разрешить его мерами, направленными исключительно на реформирование существующей валютно-финансовой системы невозможно. На этих страницах, посвященных обсуждению чрезвычайно важной проблемы и адресуемых международной аудитории, мы поговорим о единственно возможном средстве разрешения этого кризиса.

Мы должны отдавать себе отчет в широко распространенном невежестве, в исторической перспективе имеющем решающее стратегическое значение, в отношении физической экономики, даже в высших и, казалось бы, хорошо информированных кругах общества. Это специфическое невежество навязывалось в виде общественных воззрений в определенной части занятого в непроизводительных отраслях сословия, поколения появившегося на свет между 1945 и 1958 гг., по обе стороны Атлантики. Это невежество выражается в виде глубоко укоренившихся в них убеждений, а также и у более молодых людей. Оно выражается в воинственном пренебрежении к аксиоматическим предположениям, которые сегодня таятся, часто неосознанно, в виде глубоко запрятанных влияний в психике живущих сегодня людей, влияний отпечатков травматического опыта, передаваемых от поколения к поколению, уходящих в глубину столетий недавней истории современных культур, а иногда и действительно глубокую древность.

Такая ситуация ставит нас перед лицом двух категорических вызовов. Первый состоит в том, что мощная политическая сила, властвующая сегодня международная финансовая олигархия, настолько враждебна единственному возможному выходу из этого кризиса, что такие олигархические силы, кажется, скорее предпочтут переселение в ад всей планеты (включая и собственную страну), нежели согласятся на единственно возможный вариант предотвращения надвигающегося общего разрушения валютно-финансовой системы мировой экономики в целом. Вторая сложность заключается в наслоении широко распространенного простодушного невежества в отношении принципов экономики, которые следует принять на вооружение, если мир желает избежать надвигающихся ужасов – ужасов, выходящих далеко за пределы взлета цен на бензин и зимнее топливо, которых можно ожидать, если ведущие мировые державы будут продолжать свою теперешнюю политику.

Чтобы спасти человечество от надвигающейся угрозы общего кризиса, нужно отбросить распространенные сегодня мнения о характере некоторых текущих событий. Нужно отбросить как «теорию информации», так и недавно широко распространившуюся привычку «гуглить», ставшую заменой реального мышления. Следует рассматривать распространившуюся сегодня на весь мир европейскую цивилизацию, с ее периодами все более конвульсивного внутреннего развития, как захваченную единым динамичным процессом; следует рассматривать этот мировой процесс как протекающий в суверенных государствах с суверенными культурами. И следует рассматривать этот процесс, затрагивающий государства в динамике.

Если мы хотим избежать кошмара большего, чем обрушившийся на Европу «темный век» 14-го столетия, в ближайшее время правительства США, России, Китая и Индии[1]должны создать учредительный организационный комитет, который должен выработать соглашение о неких общих принципах реформы. Эти принципы послужат необходимым катализатором для принятия общего, более или менее глобального соглашения о реформе, которая будет осуществляться в соответствии с определенными принципами мирового сотрудничества между большинством национальных государств мира. Реформа должна иметь мировое измерение и быть продумана так, чтобы стать основой реформирования на предстоящие пятьдесят лет.[2]

Я предлагаю США подготовиться заявить в ближайшее время о готовности участвовать в этой четырехсторонней инициативе. Некоторых такое предложение может удивить; но это совершенно необходимо, чтобы сохранить цивилизацию.

В данный момент то, что я предлагаю, действительно представляется маловероятным в ближайшем будущем. Однако мое благоприятное положение для понимания таких возможностей опирается на то, что в отличие от большинства политических деятелей и правящих кругов, я отчетливо представляю, какие удары нанесет экономике и обществу США разворачивающийся общий мировой кризис экономики. История не оставляет США другого выбора для выживания, кроме того, что я предлагаю.

В данной работе я остановлюсь на специфике практических, проблемных вопросов, встающих перед правительством России при рассмотрении этой инициативы. Тем не менее, все сказанное в более широком смысле уместно и для других сторон, помимо перечисленной четверки, которую я выделил для организации учредительного комитета по оздоровлению мировой экономики.

Переформулируем общую аргументацию для таких действий четырех названных мировых держав следующим образом.

Следует рассматривать текущий этап разворачивающейся современной мировой истории как часть единого, цельного процесса развития государств, которые в то же время, как это не парадоксально, являются суверенными.

Например, следует видеть цельность, которая причудливо спрятана за тем, что большинство как образованных, так и малограмотных людей полагает независимыми факторами развития, и даже изолированными интересами и тенденциями. Размышляя о предлагаемом плане спасения для нашей планеты, следует рассматривать историю как сложную, высшую форму живой организации, органы которой работают с заданной общей целью и общим результатом, также как у биологических организмов. Этот результат выражается в функционировании организма как единого целого. Это не гомеостатическое, но динамическое функционирование, в лейбницевском и римановском смысле этого термина. Мы рассматриваем современную историю как связный закономерный процесс последовательно чередующихся подъемов и угасаний цивилизации, процесс, включающий развитие отношений среди представляющейся противоречивой совокупности современных суверенных культур в целом.

Начиная это исследование, рассмотрим конкретные современные «геополитические» вызовы, с которыми в этом контексте сталкивается политика России.

Рассмотрим случай России. Примем во внимание некоторые существенные особенности, унаследованные из опыта Советского Союза.

Парадоксы советского коммунизма с точки зрения нашего дня

По иронии истории, после появления Советской России как государства под руководством Ленина, новое руководство пожелало отстроить агропромышленную экономику коммунистической России по успешным «американским капиталистическим методам». Похвалы «американских методов» раздавались в первые пять лет советской власти от таких соперников в борьбе за власть (одновременно беспокойных союзников в деле), как Ленин и Троцкий. [3] Это те самые «американские методы», которые Россия видела в действии на примере мощи агропромышленной экономики США при ее мобилизации во время Первой мировой войны. То же самое серьезные государственные деятели России наблюдали приблизительно с 1876 года на примере Германии, агропромышленная мощь которой сильно увеличилась после того, как канцлер Бисмарк провел реформы, в основу которых была положена американская система.

На протяжении всей советской истории, с 1917 до 1989 гг., все критические вопросы политики в области национальной экономики для патриотов государства сводились, по сути, к спору о системных различиях между американской национальной и британской имперской моделями экономики. Какие методы могли взять на вооружение приверженцы Карла Маркса в юном Советском Союзе? Мотивы и вкусы Уинстона Черчилля, также как и откровенного сатаниста Алистера Кроули, откровенного фашиста Герберта Уэллса и откровенного радикального мальтузианца, мечтавшего о ядерном и биологическом геноциде Бертрана Рассела, совпадали в большей и меньшей степени с настроениями кругов, к которым они принадлежали. Порядочные люди не найдут в такой этике никаких признаков морали.[4]

Для современных историков понятно, что в целом, русская политическая и стратегическая мысль не уяснила для себя, даже теперь, что она стоит перед лицом парадоксального непрекращающегося исторического конфликта англоязычного мира: конституционной традиции США, олицетворяемой Франклином Рузвельтом, и британской имперской системы. Непонимание этого исторического конфликта, которое часто проявлялось в российских кругах в прошлом, усугублялось тем, что американский «Уолл-стрит» является главным выразителем британской имперской традиции (вспомним Аарона Бэра), действующей изнутри ведущих учреждений США.

Одним из источников этой неразберихи в головах, и не только в России, но и вообще в европейской мысли в целом, стало упрямое непонимание социалистическими движениями и прочими интеллектуалами правды о роли Карла Маркса как, по сути, человека с путаницей в голове – пешки британского Форин офиса. Сам Маркс в его бытность в Лондоне состоял под присмотром лорда Пальмерстона – наследника и прямого последователя Иеремии Бентама.[5]

Главной причиной заблуждений стало упрямое нежелание социалистов и других, как горячих марксистов, так и прошлых и сегодняшних критиков Маркса в ведущих политических кругах, признать полностью доказанный факт, что Маркс был фактическим агентом Пальмерстона в «Молодой Европе», в которую входили такие интриганы как Мадзини и пр. Такое легковерие Маркса (и прочих) стало причиной прискорбных заблуждений, независимо от того, насколько Маркс отдавал себе отчет в этой интриге. Такой была путаница, как в среде марксистов, так и его противников в отношении реального и непрекращающегося конфликта между британской и американской политической экономией и историей. В этом же корень многих заблуждений русских (и многих других) в этом вопросе, даже на высшем уровне, и даже в наши дни.

После «падения стены» в 1989 году, случившегося во время президентства Джорджа Буша-старшего,[6] господствует безумная, чреватая опасностью гиперинфляции политика, принятая на вооружение председателем ФРС Аланом Гринспеном, которая продолжается и сейчас, когда пишутся эти строки, под руководством его преемника Бена Бернанке, не соображающего, что происходит. Точно также, президентство Бориса Ельцина в России проходило под влиянием подталкиваемой из Лондона разрушительной англо-американской стратегии Гринспена и его преемников до финансового краха пирамиды ГКО и связанного с ним скандала хеджевого фонда LTCM в августе-сентябре 1998 года и позже.

Однако, несмотря на весьма существенные улучшения в направленности российской экономической политики во время президентства Путина, основа конфликта между жизненными национальными интересами реальной экономики России и разрушительным влиянием хищнического британского монетаризма до настоящего времени концептуально не устранена – равно как и для большинства простофиль в Западной и Центральной Европе, предпочитающих британский путь конституционной традиции США. Попадая на руководящие посты, они обычно становятся пешками в руках британских разведывательных служб.

(Интеллигентные, хорошо информированные американцы знают, что бывший президент США Джордж Г.У. Буш, также как и его отец, покойный Прескотт Буш, который вместе с англичанином Монтагю Норманом поддерживал дело Гитлера, а также и другие поклонники британского империализма, часто при этом, в прошлом и сегодня, являются в сущности английскими агентами в том, что касается их практической деятельности.)

Между тем, после событий 1989 года, мои соображения в отношении требуемого нового российского взгляда на эти вопросы популяризировали моя жена и коллеги. Они изложены в моих работах и работах моих соратников. Мои прогнозы и предложения частично были введены в оборот в определенных кругах в период с начала до середины 90-х годов в послегорбаческой, ельцинской России. Мои взгляды популяризировал Побиск Кузнецов, влиятельный интеллектуал и блестящий ученый, одним из первых увидевший главный подтекст моего учения о принципах физической экономики как противоположности любым пропагандируемым разновидностям монетаризма.

И в 1996 году, на встрече в Москве, в которой я участвовал, собрались серьезные российские экономисты, пользующиеся политическим влиянием, с которыми я неоднократно встречался. Они уже тогда были готовы обратиться к США с предложением о проведении назревших реформ. Эти реформы не получили поддержки из-за противодействия тогдашнего вице-президента Эла Гора на фоне кампании по переизбранию президента Клинтона на второй срок. Это совпало с кампанией по переизбранию Ельцина, которого поддерживал Гор.

Но даже в условиях благоприятных изменений в годы президентства Путина, застарелое влияние фритредерских монетаристских догм английского происхождения на формирование российской политики сохранилось, хотя и уменьшилось в значительной степени. Они оказывают разъедающее противодействие, несмотря на усилия бывшего президента Путина построить политику, направленную на устойчивое возрождение российской экономики, а также открытую к принятию практической цели строительства остро необходимой новой, аналогичной Бреттонвудской реформы мировой кредитной системы.

Существует мнение, что в условиях действующей на данный момент власти в США надежды на подобные реформы в американской политике представляются оторванными от реальности. Я не настолько пессимистичен, чтобы с этим согласиться. Уже происходят потрясающие события; в такие времена становится возможным многое, казавшееся невероятным.

Такова была и остается реальная история и сложные переплетения формирования внутренней и международной политики. Самостоятельное освобождение России от гибельной неопределенности в попытках отстаивать интересы реальной экономики страны в условиях все еще опасного влияния доморощенных российских монетаристов – непременное условие, если руководство России пожелает сыграть собственную уникальную роль в качестве совершенно незаменимого партнера в четверке, состоящей из США, России, Китая и Индии. Эти страны должны составить стержень, вокруг которого объединится большая часть человечества во имя спасения нашей планеты, которой сегодня угрожает смертельная опасность.

В настоящей работе я ограничусь рассмотрением обстоятельств, которые я достоверно знаю в отношении принципиальных проблем внутренней политики России.

Рассмотрение этой темы особенно важно именно сейчас, в условиях ускоряющегося глобального общего кризиса мировой валютно-финансовой системы. Для ясности я ограничусь особой ролью потенциального сотрудничества США с одной стороны, и России, Китая и Индии с другой, в деле спасения и возрождения нашей планеты.

Это нужно сделать безотлагательно, о чем будет сказано подробнее ниже.

I. Уникальная возможность для возрождения

Состояние мировой валютно-финансовой системы в том виде, в каком она существует сегодня, абсолютно безнадежно. Она доживает последние дни. Вопреки расхожим домыслам, без создания новой системы мир попадет в ситуацию, абсолютно беспросветную для всех. Начиная с событий начала 1970-х годов, а именно, с 15 августа 1971 года, США перестали контролировать мировую валютно-финансовую систему. Все в большей мере контроль переходил в руки англо-голландской либеральной системы финансовой олигархии, построенной по венецианской модели и основанной на нефтедолларах в условиях плавающих обменных курсов валют. Ее политический и финансовый центр расположен в Лондоне, Амстердаме и Роттердаме.

Степень британского контроля над финансированием и политикой предвыборных организаций Демократической и Республиканской партий США на первичных президентских выборах служит примером тому, что сегодня политический курс руководства и ведущих СМИ США определяется преимущественно на «спотовом рынке» нефти, который пересекается со скандально известным инструментом британской военной разведки – концерном BAE.

В качестве примера можно привести контроль сверху донизу президентской кампании Демократической партии, осуществляемый проводником лондонских интересов Джорджем Соросом через председателя партии Говарда Дина, маргинальную во всех других отношениях фигуру. Это подтверждение процесса упадка США в результате подрывной деятельности к выгоде имперских амбиций Лондона, прослеживаемых с момента разрушения Бреттонвудской системы в августе 1971 года и начавшихся в 70-е годы махинаций с ценами на нефть.[7]

Подрывная деятельность британцев продолжалась в ходе системного разрушения физической экономики США в период действия программы Трехсторонней комиссии, за которой стоял Дэвид Рокфеллер, в 1977-1981 гг., и в уже недавнем прошлом мы наблюдали цепную реакцию разрушения народных хозяйств континентальной Европы, когда правительству Тэтчер удалось забить Маастрихтские соглашения в глотки немцев и других народов континентальной Европы. Фашизм в стиле Бенито Муссолини, предлагаемый для США Фондом Рокфеллера, через мэра Нью-Йорка Майкла Блумберга и губернатора Калифорнии Арнольда Шварцнеггера – характерный пример такой политики. В этом видны отголоски практики, уполовинившей количество приходов в Европе в 14-ом веке и быстро сократившей население на одну треть.

В настоящее время содержание Лиссабонского договора, хотя он был отвергнут во время референдума большинством населения Ирландии, угрожает всем нам очень быстрым исчезновением практически всех суверенных государств в Западной и Центральной Европе, а также использованием оставшегося элемента этого договора – вооруженных сил под контролем Лондона – для порабощения всей Азии, и России тоже. Это ставит мир на грань наступления финансовой олигархической тирании англо-голландских либералов. Если эта тирания воцарится, это будет означать погружение в европейский мир 14-го века. Погружение в мрачные века будет сопровождаться распространением и эскалацией военных действий, обваливающегося из стратосферы «шока и трепета», на который доверчивого Джорджа Буша подбили Блэр и пр., использовав в качестве предлога «9-11».

Эта новая угроза всей человеческой цивилизации встает в тот же самый момент, как накопление финансовых требований в мировой имперской системе, направляемой Лондоном, из-за природы системы достигло небывалого уровня. Ее разложение уже не поддается оценке и выходит далеко за пределы голых финансовых претензий.

Современная валютно-финансовая система построена так, что ускоряющаяся гиперинфляция с нарастающим валом финансовых крушений закончится одним из двух вариантов: 1) гиперинфляция сама полностью разрушит систему, 2) мощный альянс государств вводит режим внешнего управления системой для ее фундаментальной перестройки, возвратившись к Бреттонвудской системе, какой ее и предлагал президент Рузвельт (но не Джон Мейнард Кейнс) на Бреттонвудской конференции в 1944 году.

Последствия общего разрушения будут такими, что ни одно вменяемое и разумное правительство не может отказаться обсуждать предлагаемый мной план действий. Беда, однако, в том, что не все правительства вменяемы или просто разумны в том, что касается экономики, и лишь немногие сегодняшние правительства действительно в курсе мировых дел в части насущных проблем экономической политики.

Между прочим, допустим, что миру перестанет угрожать скорый распад финансовой системы, который произойдет, если мировая кредитная система не будет реорганизована, как я это предлагаю. Некоторые проекты будущего созвучны, с поправкой на возможности современного оружия, установлению имперской тирании венецианской финансовой олигархии 14-го века. Повторение кошмаров именно 14-го века при помощи перехода к системе городских банков предлагал Фонд Рокфеллера, который стоит за муссолиниевскими прожектами нью-йоркского мэра Блумберга. В основе этой идеи – ломбардская банковская система, кошмарное средневековое порождение венецианцев.

Этого не будет. Крах уже происходит. Только некие события планетарного характера, например, атомная война, могут привести к другому сценарию нежели тот, о котором идет речь в этой работе.

Для перестройки мировой валютной системы необходима безусловная отмена огромной, непроизводительной и, по своей сути, спекулятивной части зависшего финансового долга (ярким примером служат так называемые «хеджевые фонды», или «саранча», как их называют в Германии) и замена валютно-финансовой системы на новую, построенную по модели, предложенную Рузвельтом в 1944 году в Бреттон-Вудсе (но не по порочному варианту Кейнса). Создание такой системы требует согласованных совместных действий государств, чьи объединенные усилия представляют жизненные интересы не только большинства живущих сегодня на планете, но и будущее всего человечества на многие поколения вперед.[8]

Нужная реформа невозможна без инициативы со стороны четырех ведущих стран: США, России, Китая и Индии. Активность этой четверки без сомнения привлечет к сотрудничеству с образовавшимся сообществом многие другие страны для принятия согласованных безотлагательных действий и принятия соглашений о долговременной реформе международной кредитной системы. Такое сотрудничество станет достаточной политической силой для проведения реформ для экономического восстановления мировой системы.

Говоря о проведении насущно необходимой реформы, следует иметь в виду, что экономика США произошла от европейской культуры, у России – евразийская культурная история, а Китай и Индия – в основном азиатские культуры с серьезными отличиями в культурных традициях. Такие же различия характерны и для других перспективных суверенных партнеров. Это должно быть система соглашений между суверенными национальными государствами в духе Вестфальского мирного договора 1648 года, а не англо-голландских либеральных идей «свободной торговли» и «глобализации», к которым стремились интриганы – сначала правительство Тэтчер, автор Маастрихтского безобразия, а потом и премьер-министр Тони Блэр.

В противоположность идеям глупых утопистов и жертв «глобалистской» и «мальтузианской» пропаганды, культуры не должны попасть под контроль единого наднационального правительства. Государства могут и должны объединиться во имя общих целей суверенных государств, именно суверенных. Необходимо достигнуть согласия об общих целях человечества, но абсолютный суверенитет национальных государств в правовых и культурных аспектах является самой главной составляющей этих общих целей. Без суверенитета все остальные усилия по достижению удовлетворительного уровня экономического развития обречены на провал.

Не надо новых Вавилонских башен, пожалуйста! Равно как и новой фабианской лиги Городов окрестности[9].

В качестве предупреждения должны оставаться эффективные органы обороны, но их функция будет противоположной тому, что делало правительство Тони Блэра для развязывания продолжающейся и сегодня бойни в Юго-Западной Азии (и в других местах). Они должны быть предназначены совсем не для упреждающих ударов и идиотии «шока и трепета», сходящего с небес. Разумная оборона, в истинном значении этого слова, включая стратегическую оборону, остается необходимой на обозримое будущее. Но при мощи оружия и средств ведения боевых действий, имеющихся в наличии уже сегодня, и постоянно совершенствующихся, необходимо решительно выступать против преступной практики ведения превентивных боевых действий, или планирования и ведения затяжных войн, таких, какие спровоцировал лживый премьер-министр Блэр в Юго-Западной Азии, вопреки предупреждениям доктора Дэвида Келли.

В условиях остро необходимой реформы, военная политика в сегодняшнем мире должна строиться на принципах Вестфальского мирного договора 1648 года. Лиц в высших эшелонах власти, придерживающихся противоположных убеждений, следует считать преступниками в силу преступного характера их намерений. И худшие из них те, кто сочетает военный зуд с «Вавилонской башней» глобализации, и желанием сократить население Земли наполовину или более, как предлагает английский принц Филипп с его Всемирным фондом дикой природы. Это сумасшедшие, или преступники.

Суть американской системы

Принятие предлагаемых мной реформ именно Соединенными Штатами не будет лишь возвратом к прецеденту, созданному президентом Рузвельтом. Дело в том, что Соединенное Королевство и большинство крупнейших стран Западной и Центральной Европы живут в условиях парламентского или квази-парламентского устройства, основанного на либеральной денежной системе и подчиненного ей. Радикальное отличие конституционного («гамильтоновского») определения суверенной денежно-кредитной системы США от западноевропейских денежных систем является ключевым для успешного восстановления физической экономики всей планеты.

Поэтому, цель состоит в том, чтобы предлагаемая четверка учредителей (США, Россия, Китай и Индия) составили ядро будущей группы государств, и чтобы эта четверка приняла на себя роль инициаторов договора-соглашения, основанного на концепции кредитной, а не денежной системы. Такое договорное соглашение должно быть составлено в духе принципов Вестфальского мирного договора 1648 года между государствами с культурами и прочими различиями. Это создаст основу для строительства новой международной кредитной системы, в то время как сегодняшняя валютно-финансовая система будет реорганизована через банкротство.

Кредитный, а не денежный характер конституционной системы США при ее создании – вопрос принципиального значения для любого государства, желающего избежать уже надвигающейся катастрофы. Новую систему мирового кредита, необходимую для стабилизации цен, легко создать в соответствии с конституционными нормами США, просто возвратившись к конституционным принципам относительно пущенных в обращение денег и кредита.

Кредит и выпуск денег, основанные на законном кредите национальных государств – единственный способ избежать последствий замены системы фиксированных курсов валют, предложенных Рузвельтом, на англо-голландскую либеральную систему плавающих обменных курсов, что привело к уже бушующему шторму всеобщего гиперинфляционного кризиса. Существует два варианта конституционной эмиссии денег и генерирования федерального кредита США. Первый заключается в том, что Конгресс (т.е., Палата представителей) дает согласие исполнительной власти (т.е., Министерству финансов) генерировать кредит, который может быть превращен в деньги. Второй путь в утверждении Конгрессом международных договоров правительства США. Поэтому заключение договоров с правительством США сообществом ведущих государств явилось бы фундаментом для скорейшего вывода мира из надвигающегося мирового кризиса. Заключение таких договоров-соглашений с США подорвет и уничтожит действующую сегодня гиперинфляционную систему плавающих обменных курсов валют. Группа, включающая США, Россию, Китай и Индию, стимулирует другие страны присоединиться к новой системе в качестве полноправных партнеров. Этого будет достаточно для создания жизнеспособной формы новой Бреттонвудской валютной системы, не имеющей ничего общего с монетаристскими образцами, возникшими в результате политических решений администрации Трумэна в духе теорий Кейнса. Это будет система, отвечающая первоначальным намерениям президента Рузвельта.

За такой системой будет моральная сила служения законам Создателя. Это будет возврат к принципам Вестфальского договора 1648 года, в то время как существующий монетаризм и попытки строить новую Вавилонскую башню под названием «глобализации» – это служение Сатане.

В связи с этим встает ряд важнейших вопросов, что заставляет нас обратиться к истории.

Основы американской республики

Для понимания важнейших вопросов современной европейской истории важно понимать, что создание США – прямое следствие влияния политики Николая Кузанского на Христофора Колумба, генуэзского моряка на службе у португальцев. Колумб, уже около 1480 года, проникся идеей Кузанского пересечь океан для спасения европейской цивилизации, распространяя ее за моря в другие регионы планеты. В 1492 году Колумбу удалось получить средства, необходимые для реализации этой цели. Их предоставила испанская королева Изабелла.

Также следует подчеркнуть, что тот же кардинал Николай Кузанский, который предвидел современную систему национальных государств[10] и современную экономику, построенную на науке[11], изложил идею пересечения океана в качестве ответа на угрозы со стороны венецианской олигархии. Уверенность в возможности успешного пересечения Атлантики Колумб получил от знакомства с научными знаниями сподвижника Кузанского – Тосканелли.

Следует также отметить, что целью и отличительной особенностью колонизации, приведшей в конечном итоге к созданию североамериканской республики, было перенесение лучшего в европейской культуре на безопасное расстояние от постоянного, проолигархического коррумпирующего воздействия «старой Европы» и, как указывал Николай Кузанский, для очищения коррумпированной Европы для достижения целей великого экуменического Флорентийского собора.

Со времен путешествий Колумба главной целью пионеров трансатлантической колонизации было перенесение лучших образцов европейской культуры на безопасное расстояние от коррумпирующего влияния олигархии, разъедавших лучшие достижения европейской науки, а также классического искусства. Все, что есть хорошего в США – это отголоски особой миссии переселенцев, создавших Соединенные Штаты.

Образование Соединенных Штатов, самого успешного республиканского национального государства на американском континенте, стало самым ярким воплощением идеи Кузанского о такой миссии. Такой взгляд на корни создания североамериканской республики позволяет правильно понять уникальность американской конституции. Однако, постоянное влияние европейской олигархии, особенно англо-голландских либеральных финансовых интересов, лежит в корне всего отвратительного в американской истории, со времен создания британской Ост-Индской компании – первого проявления империализма на основе англо-голландского либерализма, основы которого заложил Паоло Сарпи. [12]

Главное для понимания современного кризиса заключается в том, что федеральная конституция США предусматривает систему кредита под контролем государства, в отличие от либеральной денежной системы, ростовщической по своей природе. Такая особенность нашего конституционного права определяет ключевую роль США в строительстве системы договоров-соглашений между суверенными государствами, которые будут сотрудничать по договору с США, с той же Конституцией и историческим опытом, что и во времена Франклина Рузвельта. Конституция США идеально подходит для быстрого воссоздания новой международной кредитной системы с фиксированными обменными курсами валют, необходимой для устойчивого оздоровления в мировом масштабе и прогресса реальных народных хозяйств всех стран.

Изложенные выше исторические соображения показывают побудительные мотивы Декларации независимости 1776 года и торжество естественного права в Преамбуле к федеральной конституции США.

Создание новой кредитной системы

Выше я неоднократно указывал на различия между конституционной кредитной системой США и доминирующей ролью монетаристских систем современной Европы. Пойдем дальше.

Как я уже говорил, законодательство США предусматривает два пути регулирования валют и международных экономических договоров.

Первый заключается в том, что Министерство финансов США эмитирует деньги/общественный кредит по согласию Конгресса США.

Второй путь, как уже говорилось выше, предполагает согласие Конгресса на заключение международных договоров по международным кредитам.

Поэтому, соглашение группы ответственных государств заключить комплекс договоров о кредите, тарифах и торговле при системном партнерстве США со всеми и каждым достаточно для создания системы, равной по эффективности «новой Бреттонвудской системе». Таким образом, в ситуации, когда мир стоит на грани новых темных веков, конституционная система США может сыграть совершенно уникальную роль в спасении нашей планеты.

Я также подчеркивал выше, что в современных мировых условиях сохраняется фундаментальное отличие Бреттонвудской системы, как ее мыслил президент Рузвельт, и тем, что получилось в результате действий президента Трумэна, при кажущемся единстве терминологии, используемой для описания системы фиксированных курсов валют.

Рузвельт предполагал использовать мощь физической экономики для развития и расширения огромного производственного потенциала, созданного для военных целей, для освобождения после войны порабощенных народов Британской и прочих империй, и превращения их в подлинно развивающиеся и суверенные национальные государства. Внешняя экономическая политика Рузвельта была прямо противоположна той, что проводили Британская империя и президент Трумэн.

Это прискорбное отличие заключалось в уходе от кредитной системы, которую предполагал рузвельтовская Бреттонвудская система и поддержке по сути кейнсианской денежной системы. Трумэн солидаризировался с намерениями Черчилля спасти колониальные и квазиколониальные привилегии британцев. Эти привилегии сохраняются в виде политики умышленного геноцида по отношению к большей части Африки. Они сохраняются в рамках американских подходов к Африке с середины 1970-х годов и по сей день. Принятие президентом Трумэном британских доктрин прямо антагонистично конституционным целям США и стало отправной точкой всех новых трагедий, поразивших цивилизацию во всемирном масштабе с 1945-1946 гг.

Возврат к нашей исторической государственной миссии, к основам естественного права, на котором основана наша республика, как это предполагал Рузвельт, в данный момент является делом чрезвычайного исторического значения. Трумэн управлял поездом во время своей президентской кампании 1948 года и порушил рельсы; нам нужно восстановить пути, и не только в Америке, но и по всему миру.

Побудительным мотивом для безотлагательных действий должно быть понимание того, что ускоряющиеся гиперинфляционные процессы денежной инфляции затягивают мир в такой хаос, что реорганизация существующей валютно-финансовой системы станет просто невозможной. Другими словами, действия сегодня – это шанс избежать хаоса всеобщего кризиса денежных систем нашей планеты. Управляемое восстановление, на котором я настаиваю, должно быть осуществлено сейчас, а не после хаоса, и требует временного сохранения некоей части все еще жизнеспособного кредита и валют. В ходе этого процесса необходимо трансформировать мировую валютно-финансовую систему в кредитные системы. Времени для этого остается все меньше.

Этот призыв к действиям не следует считать утопической мечтой. От них зависят жизненные интересы всего мира, уже сегодня, а не в каком-то далеком будущем. Эффективность и успех этих действий зависят от понимания влияния некоторых универсальных физических принципов, практически неизвестных экономистам-практикам и консультантам правительств. Это принципы, легшие в основу американской системы политической экономии, связываемой с именем первого американского министра финансов Александра Гамильтона. Практическое применение принципов американской системы дало по сути сказочные результаты во время президентства Рузвельта.

Например, практический подход с точки зрения стратегии: если приблизительно к началу сентября 2008 года появится подходящий кандидат на пост президента США,[13] когда выяснится предвыборная расстановка сил, можно будет немедленно начинать предварительную подготовку к сотрудничеству между США, Россией, Китаем и Индией. «Быстрее» в данном случае не будет «хуже». Выбор следующего ведущего кандидата в президенты США должен определяться этим стратегически важным соображением; или мы найдем и выберем кандидата, обладающего такими качествами, или смиримся с обреченностью нашей республики и народа – и это практически неизбежно, если не будет сделан правильный выбор.

Между тем, в летние месяцы США и весь остальной мир будут все глубже погружаться в состояние распада, гораздо глубже, чем могло помыслить руководство государств мира даже еще в мае этого года. Чем скорее появится субъективный фактор обещания создания новой кредитной системы, тем скорее можно будет остановить погружение в хаос психологически, и тем выше шанс избежать крушения всего мира. Учитывая природу надвигающегося глобального кризиса, следует помнить, что мудрые государственные деятели никогда не должны ввергать свои народы в состояния безнадежности в отношении своего будущего, как это сделали сторонники Лиссабонского договора, особенно в ситуации, когда очень большая, а поэтому очень опасная страна, или же ее элита сошла с ума.

Президентство США

Вспомним об уникальности достижений президента Рузвельта, сумевшего освободить США от политического контроля Уолл-стрита, управляемого из Лондона, над правительством США, продолжавшегося после убийства президента Уильяма Маккинли. Выборы президента Рузвельта в то время казались чудом, но это не было случайностью.

Рождение американской системы политической экономии началось с колонии Массачусетского залива до 1688 года, под руководством семей Винтроп и Мазер. «Модель» развития железоделательного завода Согуса (Saugus Iron Works) вдохновила юного гения Бенджамина Франклина и способствовала его развитию, а в последующем его роли как инициатора так называемой «промышленной революции» в Англии – именно так, а не наоборот.

И точно так же, все отвратительное в американской истории было следствием влияния европейской олигархии, главным образом, англо-голландских либеральных сил финансовой олигархии. Политические деятели США, принятые в члены английской аристократии, то есть принявшие почести от империалистических врагов нашей системы, являются красноречивым свидетельством коррупции, разъедающей сегодня политическую систему США.[14]

Слова и дела президента Рузвельта, также как и храброго, мудрого и добродетельного президента Авраама Линкольна до него[15], должны привлечь внимание руководителей России, Китая, Индии и других стран в связи с проблемами, обсуждаемыми в этой моей работе. Вопрос не в том, что президент Рузвельт совершил какие-то необычайно благодетельные поступки за время его президентства, а в том, что его действия выражали не что иное, как первоначальную идею американской республики, в отличие от европейского олигархизма.

Конкретные американские президенты, например, действующий президент, могут быть отвратительны, и мы слишком часто тому свидетели; но цели конституции США совсем иные. Это подталкивает к некоторым принципиальным вопросам, ведущим нас к сути темы данной работы: какому принципу мы можем доверять? Каковы принципы федеральной конституции США? И что такое «экономическая стоимость»?

Продолжение: «Что такое экономическая стоимость?»

Перевод К. Бородинского. Статья была опубликована на английском языке в журнале EIR, 4 июля 2008 г.


[1] А также, по стратегическим соображениям, Япония, Корея и Монголия на ранних стадиях процесса.

[2] Пятидесятилетний цикл для некоторых может показаться слишком длинным, но не для человека, которому уже 85. Для анализа мирового кризиса, с каким мы имеем дело, восемьдесят пять лет – это самый возраст.

[3] Концепция «первоначального социалистического накопления» советского экономиста Е.А. Преображенского, воплощавшаяся с начала и до конца 20-х годов, также была следствием исторической иронии. Преображенский осмыслил более глубокий анализ экономиста Розы Люксембург концепции империализма как системы международных займов. Американский ученый Герберт Фейс в своих позднейших исследованиях подтвердил выводы Розы Люксембург.

[4] Невозможно и на секунду предположить, что Черчилль и Бертран Рассел были морально «искренни», когда предлагали нанести «превентивный ядерный удар» по Советскому Союзу (Рассел во всеуслышание заявил это в сентябре 1946 года). Цель Рассела, как он признал это позднее, была в следующем: «Когда у меня появилось политическое сознание, на величавой викторианской политической арене соперничали Гладстон и Дизраэли. Британская империя казалась вечной, помыслить угрозу британской морской мощи было невозможно, я жил в аристократической, богатой, и продолжающей богатеть стране. … Для пожилого человека с таким прошлым трудно смириться с миром … американского превосходства» (Bertrand Russell, The Impact of Science on Society, 1953). Рассел, как и Черчилль, хотел зайти с фланга и, в конечном итоге, разрушить плоды президентства Ф. Рузвельта, в котором оба видели угрозу Британской империи.

[5] Однажды Маркс написал работу, в которой разоблачал своего тогдашнего хозяина, лорда Пальмерстона, как «русского шпиона». Можно только догадываться, кто ему это поручил!

[6] В феврале 1983 года я предупреждал об экономическом крахе Советского Союза, который произойдет, вероятно, «в ближайшие пять лет», если президент Рейган предложит советскому правительству сотрудничество в том виде, на которое я надеялся, а советское руководство отвергнет предложение. Позднее, весной того же года, после того, как президент выступил с инициативой СОИ, и обсуждение ее было быстро отвергнуто, я повторил свой прогноз публично. Этот прогноз я повторял неоднократно публично, например, 12 октября 1988 года в моем выступлении в Берлине (затем показанном по американскому телевидению) я говорил о цепной реакции распада системы СЭВ, начиная с Польши в начале 1989 года. Первый свой долговременный прогноз я обнародовал в 1960-1961 гг., предупреждая, что если не будут приняты меры для преодоления тенденции, сложившейся к концу 50-х годов, во второй половине 60-х нас ожидает серия валютных кризисов и распад существующей валютной системы в конце 60-х или начале 70-х годов. Таких прогнозов я сделал несколько, и ни в одном из них я не ошибся. Этот успех объясняется методом, отличным от некомпетентных методов (подобных заключению пари на скачках), которые обычно используют профессиональные разработчики прогнозов на основе статистических данных. Предсказание событий по принципу «да или нет?» к определенной дате – это всегда результат использования некомпетентных методов.

[7] Контроль над Национальным комитетом Демократической партии и процессом выдвижения в кандидаты в президенты Барака Обамы за счет финансовых вливаний, большей частью от Джорджа Сороса, – характерный пример значительного контроля Лондона над такими процессами, а также и над существенной частью финансовой системы США. Эти тенденции проявились после убийства президента Кеннеди и кризиса английского фунта осенью 1967 года, отразившегося в изменениях американской валютной политики, внесенных президентом Линдоном Джонсоном в марте 1968 года.

[8] На Бреттонвудской конференции 1944 года президент Рузвельт предлагал ведущим государствам заключить договорные соглашения с конституционной кредитной системой США. По согласию президента Трумэна, горячего поклонника Черчилля, этот замысел был изменен. Вместо него было решено заключить соглашения между валютными системами по модели, предложенной Кейнсом, – это предложение Рузвельт отверг на самой конференции. Сегодня соглашение между США и Россией, Китаем и Индией, как ключевыми партнерами, должно представить собой новую «Бреттонвудскую» систему в духе Рузвельта, а не Трумэна.

[9] Содом и Гоморра (Бытие, 12:13, 19:29). –Примечание переводчика.

[10] Concordantia Catholica (1433).

[11] De Docta Ignorantia (1440).

[12] Среди большинства обывателей и даже ученых царит заблуждение, что история есть результат импульсных контактов в картезианском духе между индивидами. В природе человечества заложено, что в отличие от животных человек изменяет культуру и передает эти изменения следующим поколениям с течением истории. Мало есть течений в современной европейской истории, не затронутых мощным разлагающим влиянием «новой венецианской» политики и идеями Паоло Сарпи, умышленно создавшего новый центр европейской имперской власти, морскую державу в Северной Атлантике и на Балтике, путь к которой был открыт катастрофой Великой Армады. Сама идея либерализма принадлежит Сарпи, чьи идеи основаны на работах Уильяма Оккама. Мышление и поступки зараженных либерализмом европейцев (эмпиризм, позитивизм, и т.д.), особенно в высших эшелонах власти, дело рук Сарпи, подспудно властвующего над умами по сегодняшний день. Вся серьезная мысль сегодня воюет с либерализмом именно в его исторических корнях, в основе которых лежат работы Паоло Сарпи.

[13] Хотя сегодня нет оснований для уверенного предположения, что такой кандидат будет выбран, мы живем во время великих и внезапных перемен.

[14] Отношения с Соединенным Королевством, если бы оно стало республикой были бы совсем другими, нежели то, что олицетворяет бывший вице-президент Альберт Гор, бесстыжий лакей британского королевского дома, в особенности принца Филиппа, мечтающего о сокращении населения Земли более чем на две трети – об этом было заявлено, и в этом направлении они действуют. Гор с ними заодно.

[15] Сравните даты рождения президента Рузвельта и генерала Дугласа Макартура и культурное влияние их родителей и дедов, особенно учитывая последствия Гражданской войны.

К началу страницы