Строго говоря, никакого «иранского кризиса» нет

Линдон Ларуш

6 марта 2006 года

Статья опубликована в журнале Executive Intelligence Review 17 марта 2006 г.

Дважды за последние несколько дней меня просили публично высказаться в Берлине по поводу якобы имеющего место иранского кризиса. Строго говоря, «иранского кризиса» нет, а есть «иранский казус». Реальный кризис лучше всего назвать «кризисом на глобальной шахматной доске», на которой делаются определенные глобальные ходы, включая розыгрыш иранского гамбита, задуманного силами, связанными с британским правительством Блэра и его приспешниками в правительстве США. Люди, склонные анализировать так называемый «иранский кризис», тем самым показывают, что они не игроки, а скорее пешки, разыгрываемые в психологической войне.

Для искушенного аналитика иранская мизансцена лондонской постановки есть развитие стратегии Великобритании в период перед началом первой мировой войны, втянувшей Николая II в бесполезный союз с Англией и Францией против Германии при помощи (среди прочего) соглашения Сайкса-Пико с его предысторией. Понимание текущей иранской интриги с каким-нибудь подобием адекватного восприятия природы глобальных стратегических проблем, стоящих за этими событиями, возможно только в правильном историческом контексте сегодняшнего иранского гамбита.

То есть, следует особо подчеркнуть, что в число целей «кризиса на глобальной шахматной доске» входят Россия и Китай, причем Россия в первую очередь. Однако, ближайшей целью разворачивающейся британской игры является продвижение идеи ветерана британского Арабского бюро Бернарда Льюиса — возрождения глобальной анти-исламской стратегии, лежавшей в основе создания и поддержания средневекового империалистического альянса между венецианской олигархией и нормандским рыцарством, союза, оставшегося в истории под названием «крестовые походы». Сегодня мы наблюдаем оркеструемый из либерально-империалистического Лондона Блэра и Джека Стро переход к состоянию постоянной войны и революций, каковое состояние должно стать организующим принципом построения новой формы глобального империализма, получившего название «глобализация». Современная британская политика, взятая на вооружение союзниками Блэра из числа окружения Буша-Чейни — это глобальная и непрерывная религиозная война против ислама.

Значение Ирана, как цели в более широком, глобальном плане, двояко: спровоцировать крушение сегодняшней мировой экономики путем создания в регионе Юго-Западной Азии сокрушительного всемирного нефтяного кризиса, с распространением волны хаоса через Кавказ, Центральную Азию и Украину, разрушая восстанавливающееся российское влияние. Естественно, усилия российского правительства по стабилизации ситуации в Иране и вокруг него, стали объектом бешеной активности сил хаоса по всему миру, то есть, правительства Блэра и его сообщников в американском правительстве Буша-Чейни.

Современная фаза «большой игры» базируется на практических успехах усилий в мире начиная со второй половины 60-х (после ухода со сцены Аденауэра, Кеннеди и де Голля) в деле разрушения американской экономики и бреттонвудской системы фиксированных обменных курсов, заменив их «пост-индустриальной» ориентацией промышленно развитых стран, а также системой «свободной торговли» во всем мире. Развитие радикальных толкований доктрины Локка о «собственности» и учения Адама Смита о «свободной торговле» привело к положению, когда объединения частных финансовых интересов грабят и диктуют условия номинально суверенным правительствам. Тем самым фактически воспроизводится средневековая ультрамонтановская система, в которой заправляли крестоносцы в союзе с венецианскими финансовыми олигархами.

Крушение существующей валютно-финансовой системы сметет сегодняшние правительства, вполне вероятно включая правительство США, а главные объединения «владельцев собственности» станут абсолютными хозяевами планеты. Только поняв интересы тех, кто скрывается за кулисами так называемого «иранского кризиса» в свете этой неофеодалистской глобальной стратегии, можно предвидеть, какие интересы будут защищать финансовые олигархи, контролирующие правительства Блэра и Стро. Худшую стратегическую ошибку сделают те, кто позволит убедить себя, что побудительные мотивы олигархических сил имеют что-то общее с рациональными мотивами собственных корыстных интересов, как их понимают нормальные люди.

Как легко обмануть на первый взгляд вменяемых людей

Сегодняшняя безысходность обусловлена, как и в Перикловых Афинах, погрузившихся в пучину Пелопонесской войны — и это подчеркивал еще Платон — разъедающим влиянием софистики на умы и моральный дух интеллектуально недалеких правящих кругов и всего населения. Потворство преобладающим тенденциям общественного мнения, особенно распространенным в наиболее влиятельных общественных кругах, вместо руководства разумом, исходящим из посылок познаваемых принципов науки, ведет к этому самоубийственному тупику. Именно софистика стала основой мышления университетских выкормышей после бунтов в США и Европе в 1968 году.

Дискредитировавшие себя влиятельные круги Европы и США отвергают существование универсальных принципов, к которым относится, например, совершенно уникальное открытие Кеплера — явление всемирного тяготения. Они предпочитают превалирующие течения «мнений», заменяющих принципы. Такие ведущие течения достигают согласия, и тогда они стремятся определять ход современной истории. Именно такая софистика и обрекла Афины на добровольную гибель в Пелопонесской войне.

Наиболее очевидной причиной экономических и прочих крупнейших неудач ведущих стран Европы и Америки стали анти-трудовые, анти-крестьянские, анти-научные воззрения самых видных представителей поколения 1968 года, приведшие к повороту чрезвычайно успешных экономик, основанных на реальном производстве, к сегодняшним гнилостным системам «услуг». Результатом «пост-индустриального» мышления стало нечто гораздо худшее, чем совершенно очевидный коллапс физического производства — рядовой член общества разучился рационально мыслить. Прошло уже почти четыре десятилетия после событий 1968 года, и разрушительные общественные тенденции, выплеснувшиеся тогда наружу, практически победили в Европе и Америке, а волны, расходящиеся от них, угрожают уже всей планете.

И это нельзя считать результатом слепых ошибок в формировании политики. Наблюдаемые сегодня последствия стали результатом намеренных действий уже тогда, в конце 1960-х годов, когда они выплеснулись наружу. Именно так: софистика, разрушающая сегодня страны, была намеренно вбита в головы с целью вызвать именно такие последствия. Поколение, родившееся в Западной, Центральной Европе и в Америке между 1945-1955 гг. было обработано так же, как афинская и прочая молодежь, попавшая под влияние дельфийской софистики в десятилетия перед началом Пелопонесской войны. Современная софистика вошла в умы под личиной экзистенциализма, системного иррационализма Бертольда Брехта и Франкфуртской школы, под зонтиком Конгресса за культурную свободу и деструктивных реформ европейского образования, предложенных в 1963 году Александром Кингом в рамках Организации экономического сотрудничества и развития. Эта ржавчина, нацеленная на поколение 1945-55 гг., усиливалась ужасающим психозом «холодной войны».

Так что сегодня политики и общественные деятели капитулируют перед политикой, пороки которой им очевидны, только потому, что их приучили думать, что такая политика соответствует «неумолимым» тенденциям. И они говорят: «надо признавать факты, надо учиться жить с учетом современных тенденций».

Вера в специфический «иранский кризис» является типичным примером воздействия современной софистики.

Способ победить ошибочное мышление таков: необходимо обойти с фланга эти общепризнанные тенденции общественного мнения, как когда-то Фридрих Великий обошел хорошо обученных и превосходящих числом австрияков. Нужно отойти в сторонку от устоявшихся мнений времени, и занять позицию, из которой видны суетные глупости своего времени. Даже среди своих единомышленников, моих близких единомышленников, мне редко приходилось сталкиваться с общепризнанными мнениями, которые бы не были порочными, и мои личные самые серьезные достижения всегда были результатом сопротивления распространенным заблуждениям, даже среди ближайших друзей.

История с «иранским кризисом» — как раз тот случай.

Перевод с английского Константина Бородинского.

К началу страницы