Стратегический треугольник Россия-Китай-Индия:
евразийский аспект

В.С. Мясников

Введение

В истории наблюдаются странные закономерности. Начало XIX столетия было ознаменовано наполеоновскими войнами. Начало XX – первой мировой войной. Наконец, в начале XXI века мы наблюдаем резкое снижение порога безопасности для всего мира. Не смотря на четко выраженное стремление к миру, проявленное рядом ведущих держав, мир вновь оказался на грани войны. Один из наиболее авторитетных и честных аналитиков, Линдон Ларуш в своем выступлении 28 января 2003 г. совершенно справедливо, на наш взгляд, отметил, что бомбардировки Ирака, и превращение Ирака в театр военных действий могут послужить детонатором новой мировой войны и новой великой депрессии. Линдон Ларуш вновь подчеркнул, что мир стоит на пороге экономического кризиса, более жестокого, чем кризис 1928 - 33 гг. Но детонатором может стать не только Ирак.

В одном из последних докладов корпорации РЭНД, озаглавленном «Заключение о степени упадка России. Тенденции. Последствия для США и военно-воздушных сил США» прямо говорится: «Деградация России прямо или косвенно затрагивает интересы США, поэтому следует предполагать ситуацию, когда к американским вооруженным силам обратятся за помощью и им придется оперировать на территории самой РФ или в прилегающих регионах». Кстати интересы США на российском театре международной политики те же, что и в Ираке. Авторы доклада указывают: «Нельзя забывать, что Россия является крупным производителем и поставщиком энергоресурсов. Через нее, в частности, осуществляется транзит нефти и газа из региона Каспия, который определен как один из ключевых для интересов национальной безопасности США»[1].

Наконец, в 2001 г. в Нью-Йорке вышла книга американца китайского происхождения Гордона Дж. Чана, озаглавившего свой труд «Грядущий крах Китая»[2]. Проработав около 20 лет в Шанхае в качестве юрисконсульта крупной американской фирмы, Гордон Чан предсказывает достаточно близкое по времени крушение китайского государства. Его построения базируются на утверждениях о неэффективности государственных предприятий, слабости и недостатках банковской системы КНР, неспособности руководства построить открытое демократическое общество.

Итак, представим себе ближайшее будущее глобальной политической арены: США поражены финансовым кризисом, деградация России достигает такой степени, что требует военного вмешательства США, крушение континентального Китая вызывает потрясения в Азии и во всем мире. Это один из самых мрачных сценариев развития международных отношений в первой половине XXI века. Насколько он реален, покажет недалекое будущее. В своем выступлении я хотел бы коснуться лишь тех тенденций международных отношений, развитие которых могло бы, на мой взгляд, предотвратить реализацию этого сценария.

Россия, Китай и Индия могут стать гарантами стабильности в Азии

Необходимость довести реформы до намеченного уровня диктует российскому, китайскому и индийскому руководству определенную линию поведения на международной арене. Девиз китайской внешней политики «мир и развитие» реализуется как борьба за стабильность в Восточной, Центральной и Юго-Восточной Азии. Россия и Индия как евразийские державы заинтересованы в поддержании стратегической стабильности в Евразии в целом. Визиты президента РФ В.В. Путина в Китай и Индию в декабре 2002 г. продемонстрировали общность позиций трех великих держав по основным проблемам современных международных отношений. Отношения стратегического партнерства России с Китаем и Индией наполняются конкретным содержанием.

К 16 съезду правящей Коммунистической партии Китая команда руководителей, возглавлявшаяся Цзян Цзэминем, пришла в области внешней политики с впечатляющими результатами. Эти результаты являются фундаментом действий на международной арене нового руководства во главе с Ху Цзиньтао.

К числу этих достижений следует отнести:

  • Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве с Россией;

  • соглашение о создании зоны свободной торговли с государствами АСЕАН;

  • нормализацию отношений с Индией;

  • сбалансированность в отношениях с США и Японией;

  • стремление решить в ближайшие 20 лет пограничные вопросы со всеми соседними странами.

Новые условия в мире создают возможности того, что бы, наконец, в межгосударственных отношениях восторжествовали мирное сосуществование и другие общепризнанные принципы международного права, гарантирующие от посягательства на национальные интересы. Именно на таких принципах базируется подписанный 16 июля 2001 г. Президентом РФ В.В. Путиным и Председателем КНР Цзян Цзэминем Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой. Этот договор имеет важное историческое значение не только для отношений нашей страны с её великим дальневосточным соседом, но и для международных отношений наступившего XXI столетия в целом.

На чём же основывается такая характеристика этого “договора века”, как назвал его Председатель КНР Цзян Цзэминь?

Во-первых, Московский договор восстановил международно-правовую, договорную основу российско-китайских отношений, которая существовала на протяжении трёх с лишним веков.

Во-вторых, это восстановление произошло на качественно новой основе, в соответствии с принципами добрососедства, дружбы, сотрудничества, равноправного доверительного партнерства и стратегического взаимодействия между двумя государствами в XXI веке. В этом плане Московский договор не только подвел итог предыдущему десятилетию конструктивного развития добрососедских отношений России с Китаем, но и открыл новые пути их дальнейшего совершенствования и развития на длительную перспективу.

В-третьих, российско-китайские отношения давно уже во многом определяют общий климат международной жизни. И в данном случае Договор заложил основы региональной стабильности в Восточной и Центральной Азии.И, наконец, это первый договорный акт такого масштаба в наступившем столетии. Подписав его, Россия и Китай внесли существенный вклад в построение складывающейся в наши дни новой системы международных отношений.

Договор носит системный, комплексный характер. Московским договором определено, что Россия и Китай строят свои отношения в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, принципами взаимного уважения суверенитета и территориальной целостности, взаимного ненападения, невмешательства во внутренние дела друг друга, равенства и взаимной выгоды, мирного сосуществования. Стороны отказываются в своих взаимоотношениях от применения силы или угрозы силой, от иных методов давления и подтверждают обязательства не применять первыми друг против друга ядерное оружие, а также не нацеливать стратегические ядерные ракеты. Эти обязательства звучат особенно весомо в новых условиях, когда США в одностороннем порядке вышли из договора ПРО.

Уважая выбор социально-политического, экономического и культурного развития каждой из сторон, Россия и Китай обеспечивают долговременное и стабильное развитие отношений между двумя государствами. Основываясь на коренных национальных интересах, Россия и Китай поддерживают друг друга в вопросах, касающихся защиты государственного единства и территориальной целостности каждой из Сторон.

Исключительно важной является 6-я статья Договора, согласно которой Стороны, «с удовлетворением отмечая отсутствие взаимных территориальных претензий, преисполнены решимости, превратить границу между ними в границу вечного мира и дружбы, передаваемой из поколения в поколение, и прилагают для этого активные усилия».

Россия и Китай понимают, что самонадеянность силы в международных делах может привести к непоправимым последствиям. Поэтому они “выступают за строгое соблюдение общепризнанных принципов и норм международного права, против любых действий, направленных на оказание силового давления или на вмешательство под каким-либо предлогом во внутренние дела суверенных государств, намерены прилагать активные усилия для укрепления международного мира, стабильности, развития и сотрудничества” (ст.11).Большое значение имеет развивающая положения Договора инициатива Президента В.В. Путина о создании в Евразии «дуги стабильности».

Исходя из этой принципиальной позиции, оба государства взяли на себя обязательства предпринять усилия «по укреплению центральной роли ООН как наиболее авторитетной и наиболее универсальной международной организации, образованной суверенными государствами, в решении международных дел, особенно… по обеспечению главной ответственности Совета Безопасности ООН в области поддержания международного мира и безопасности» (ст.13).

Подлинная демократизация международной жизни заключается в признании того, что партнер по международным отношениям должен восприниматься таким, каков он есть, что каждое государство имеет право, исходя из своих конкретных условий, независимо и самостоятельно выбирать путь развития без вмешательства со стороны других государств. При этом различия в социальном строе, идеологиях, системах ценностей не должны становиться препятствием для развития нормальных межгосударственных отношений. Все страны, будь они большие или малые, богатые или бедные, являются равноправными членами международного сообщества. Ни одна страна не должна стремиться к гегемонии, проводить политику с позиции силы и монополизировать международные дела.

Новый международный порядок не должен навязываться принудительно, силой. Да и вообще, чтобы утвердить новую, всеобъемлющую концепцию безопасности, необходимо покончить с менталитетом «холодной войны», реминисценциями политики использования вооруженных сил вне своей национальной территории.

В ст. 20-й Московского договора подчеркивается, что «Договаривающиеся Стороны в соответствии со своим национальным законодательством и международными обязательствами каждой из них активно сотрудничают в области борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, а также в области борьбы с организованной преступностью, незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, оружия и другой преступной деятельностью». Безусловно, борьба с международным терроризмом должна вестись самым решительным образом.

В свете событий сентября-октября 2002 года в ряде стран, пострадавших от террористических актов, следует сделать вывод, что контр-террористическая операция международных сил, начатая в Афганистане в 2001 г. не принесла миру успокоения. Наоборот, терроризм наращивает свои удары в разных точках планеты.

Очевидно, что нужны национальные программы борьбы с международным терроризмом, по типу той, что была создана японским премьером Куидзуми в 2001 г. Следующим этапом, вероятно, могли бы стать региональные программы по борьбе с международным терроризмом, как это попытались сделать государства участники ШОС. Для регионов Северо-Восточной, Восточной и Южной Азии такие программы могли бы учитывать опыт подготовки систем региональной безопасности в целом. С одной только поправкой: терроризм – хорошо организованный и активно действующий, – не может дать нам никакой передышки, никакого промедления, никаких многолетних переговоров по этому поводу. Государственные структуры должны быть более организованными и более активными, действовать превентивно, на упреждение возможных планов и актов террористов.

Наконец, необходимо проведение специальной сессии ООН, для выработки комплексной международной программы по борьбе с терроризмом, включающей политические, экономические, юридические, социальные и национальные аспекты этого явления. Сегодня блокируются банковские счета организаций, связанных с террористической деятельностью. Следовало бы идти дольше и создать Международный фонд борьбы с терроризмом. Думаю, что такие страны как Россия, Китай и Индия для которых проблемы борьбы с терроризмом не просто часть международной кампании, а насущная национальная задача, могли бы выступить на международной арене с совместными инициативами по этому поводу.

Но, следует заметить, что, как свидетельствует исторический опыт, «охота на ведьм» не может быть основой религии. Так же и «охота на международных террористов» не может быть основой современных международных отношений. Для нормального взаимодействия государств на международной арене основа их деятельности должна быть здоровой, позитивной и конструктивной.

Новый миропорядок

Как подчеркивают китайские эксперты, КНР проводит прагматичную внешнюю политику, отвечающую национальным интересам Китая. Национальные интересы, их приоритетность, определяются в современном мире на основе разумного национального эгоизма. Они тесным образом связаны с обеспечением реальных прав нации на политическую, территориальную, культурную, языковую, свободу и самостоятельность, на равноправное сосуществование с другими нациями и народами[3].

В настоящее время национальные интересы тесно связаны с одним из острейших вопросов мировой политики – созданием нового «мирового порядка». Рассмотрение выдвинутых в этой области концепций показывает, что они отнюдь не являются чисто теоретическим, из тех, что всегда есть в запасе у любителей схоластики на международных конференциях. Проблема создания новой структуры международных отношений касается национальных интересов всех государств современного мира. В чем суть проблемы? Говоря об отношении к ней России, Китая и Индии американский политолог Шерман Гарнетт раскрывает и основную линию противоречий: «Все три государства, в большей или меньшей степени, преисполнены подозрений к тому, что они наблюдают как мировой порядок, в котором доминируют США. Каждое из них предпочитает какую-то версию того, что в Российско-китайской декларации в апреле (27 апреля – В.М.) 1997 года было названо «многополярный мир». Они видят этот мир как тот, который даст больше простора их основным национальным интересам»[4].

Действительно, Россия, Китай и Индия выступают за создание многополюсного мира – новой структуры международных отношений, реально складывающейся в связи с объективными условиями развития отдельных стран. Эта концепция поддерживается многими государствами на различных континентах, потому что она призвана создать оптимальные условия для реализации их национальных интересов, нацелена на то, чтобы обеспечить новые исторические условия, в которых будет жить человечество в наступившем столетии. Обновляющаяся система мировых политических, экономических и культурных связей должна строиться на демократических началах, принципах Устава ООН, основных принципах международного права. При ее создании следует в полной мере учитывать ценностные ориентиры каждой из цивилизаций, региональные интересы, национальные интересы каждого из участников мирового сообщества.

Возможно ли построение полицентрической системы международных отношений? С точки зрения наиболее активных проводников в жизнь этой концепции – России и Китая – да. Оба государства исходят из того, что в конце ХХ века вслед за завершением «холодной войны» в международных отношениях произошли глубокие перемены. Исчезла конфронтационная биполярная система, на смену которой возникла позитивная тенденция строительства полицентрического мира. Меняются взаимоотношения между крупными государствами, в том числе между бывшими противниками в «холодной войне». Все большее число стран приходит к общему пониманию того, что их национальные интересы должны обеспечиваться равенством и взаимной выгодой в международных делах, а не гегемонизмом и силовой политикой, диалогом и сотрудничеством, а не конфронтацией и конфликтами. В построении мирного, стабильного, справедливого и рационального нового международного политического и экономического порядка все возрастающую роль играют региональные организации экономического сотрудничес

Россия и Китай согласовывают свои планы по реализации таких крупнейших проектов XXI века, как развитие Западного Китая, создание международных транспортных коридоров Восток – Запад и Север – Юг, строительство трубопроводов для передачи углеводородного сырья из России в Китай, создание Евразийского трансконтинентального экономического моста. Все эти проекты непосредственно касаются центрального района Евразии.

События 11 сентября 2001 г. в США

Взрывы в Нью-Йорке заметно повлияли на ход международных дел. Международная среда, где государства выступают как суверенные актеры, резко усложнилась. Россия, Китай и Индия стали активными участниками антитеррористической коалиции и поддержали военную акцию США против движения талибан в Афганистане. Поддержка эта выразилась и в том, что военно-транспортной авиации США были предоставлены аэродромы базирования в азиатских государствах СНГ. Впервые в истории американские военно-воздушные силы оказались в непосредственной близости от стратегических тылов России и Китая. В этой связи упоминавшийся выше прогноз РЭНД-корпорейшн звучит особенно зловеще.

В интересах поддержания стабильности в центре Евразии Россия и Китай давно уже осуществляют стратегическое партнерство со странами Центральной Азии – бывшими республиками СССР. В апреле 1996 г. Россия, Китай, Казахстан, Киргизстан и Таджикистан подписали в Шанхае Соглашение об укреплении доверия в военной области в районе границы. Так было положено начало деятельности пяти держав, получивших название «Шанхайской пятерки». Еще более масштабное Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе бывшей советско-китайской границы страны пятерки подписали в Москве в 1997 г.

Встречи лидеров этих государств в Алма-Ате в 1998 г. и Бишкеке в августе 1999 г. показали, что взаимодействие этих держав может быть весьма перспективным. Оно охватывает политическую область для поддержания стабильности и сдерживания агрессивного напора исламских экстремистов и террористов в Центральной Азии, а также и торгово-экономическое сотрудничество.

15 июня 2001 г. в Шанхае в отеле Шангри-ла в состав Шанхайской пятерки был принят Узбекистан, и она превратилась в Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС). Тогда же было принято решение о создании антитеррористической структуры ШОС в столице Киргизии Бишкеке. Наконец, в июле 2002 г. на саммите глав государств ШОС в Петербурге были приняты Декларация ШОС и Хартия (играющая роль Устава) этой организации. Секретариат ШОС размещается в Пекине. Организация не является закрытой, выработана процедура принятия в неё новых членов, как в качестве наблюдателей и присутствующих, так и полноправных участников.

Интерес к взаимодействию с ШОС проявляют Монголия и Индия, Иран и Пакистан, даже США выразили заинтересованность во взаимодействии с этой организацией. По мнению президента Казахстана Нурсултана Назарбаева ШОС должна стать органом доверия и партнерства для входящих в неё стран, и ключевую роль в этом должны играть Россия, Китай и Индия. При подписании основополагающих документов ШОС в Петербурге В.В. Путин отметил, что требования к новым членам ШОС содержатся в уставных документах, и, в принципе, новым членом может стать любая страна, которая разделяет принципы, изложенные в Хартии.[5] При этом глава российского государства отметил, что Индия «зондирует возможность более основательного знакомства с деятельностью ШОС» через Министерство иностранных дел. Как отметил министр иностранных дел Индии г-н Яшвант Синха, «Индия считает, что ШОС выполняет важные задачи, в особенности в области борьбы с угрозой терроризма. Индия заинтересована во вступлении в ШОС и заявила о своих намерениях России, а также другим государствам – членам организации. Наше членство в ШОС не зависит от того, собирается или нет какое-либо другое государство вступить в эту структуру. Мы считаем, что Индия может внести существенный вклад в работу ШОС. Но мы также осознаем, что в настоящий момент правила членства в организации не позволяют новым государствам вступить в неё. Тем не менее, мы внимательно следим за ее деятельностью».[6]

Важнейшей стратегической целью США на евразийском пространстве является недопущение роста сил, которые могли бы составить конкуренцию американскому господству и поэтому интерпретируются, как «враждебные США». Такой силой был Советский Союз. Ныне угрожающими интересам США рассматриваются интеграционные процессы на постсоветском пространстве, а также непредсказуемость политики Китая в случае, если он не будет «вовлечен» в ту модель международных отношений, которую стремятся создать США.

Размышляя о национальных интересах, мы не можем не обратить внимания на новую роль США в мире.

Сегодня основой стратегии США на международной арене является стремление построить односистемный мир, который фактически стал бы и однополярным. Односистемность в данном конкретном случае означает установление за пределами США таких режимов, которые отвечали бы интересам национальной безопасности самой мощной военной державы мира. Старый лозунг, «кто не с нами, тот против нас», трансформирован теперь в понятие «ось зла».

Некоторые эксперты (в частности из Шиллеровского института) говорят о том, что США перешли к построению империи по типу древнего Рима. Это означает разделение мира на две части – метрополию и периферию. Чтобы поддерживать свое господство, метрополия поддерживает на периферии состояние нестабильности, мешающее усилению последней в целом или усиление отдельных государств на ее территории. По тем странам, которые в силу тех или иных причин вызывают какое-либо опасение со стороны метрополии, ее вооруженные силы будут наносить превентивные удары[7]. Такого рода военная доктрина США была выработана еще в начале 90-х годов прошлого века, сразу же после расчленения СССР. Теперь активными реализаторами этой доктрины считаются Д. Рамсфелд, Р. Чейни и Вулфовиц, влияющими в этом направлении на президента Дж. Буша.

Вместе с тем, следует учитывать, что эксперты Брукингского института (Вашингтон), например, считают, что после 11 сентября 2001 года началась «эра пост-пост холодной войны», в которой определяющую роль должен играть «концерт держав», борющихся с терроризмом. Какой будет структура новой системы международных отношений, по их мнению, пока недостаточно ясно, но вряд ли это будет однополярная структура, которая соответствовала бы периоду после «холодной войны». Однако мир не увидит в скором будущем и «всемирного правительства» в лице, скажем, такой международной организации, как ООН[8]. Очевидно, что, по крайней мере, на экспертном уровне в США наметился отход от концепции однополярного мира.

C точки зрения национальных интересов России, Китая и Индии наиболее приемлемой являлась бы политика США, направленная на стабилизацию международной безопасности. Исходной точкой такой позиции должны были бы быть не узко эгоистические интересы какой-либо группы в американских правящих кругах, а реальная забота о поддержании всеобщего мира, что соответствовало бы и национальным интересам США. В этом смысле теория «концерта держав» может рассматриваться как вариант теории полицентрического мироустройства, которую разделяют и наши государства.

Следует учитывать и то, что сами государства, которые США пытаются превратить в объекты своей политики, не желают мириться с отводимой им ролью. Помимо активного участия в ШОС они выступают с широкими инициативами, которые должны формировать систему международных отношений в XXI веке как полицентрическую, нацеленную на экономические преобразования в условиях мира. Например, президент Республики Киргизстан А. Акаев обнародовал весной 1999 г. манифест, озаглавленный «Дипломатия шелкового пути». В этом документе отмечается:

Создание зоны свободной от ядерного оружия в Центральной Азии, прекращение гонки вооружений и конверсия военного производства, создание условий для устойчивого развития всех стран Великого шелкового пути без исключения позволяют рассчитывать на то, что в начале 3-го тысячелетия регион Пути, имеющий колоссальный потенциал и ресурсы, превратится в один из наиболее процветающих и благополучных в мире, поскольку будут сообща решены проблемы, затрагивающие интересы всех стран, и устранены все препятствия на пути свободного передвижения товаров, капиталов, услуг и рабочей силы в масштабах всего Пути.

Имеются достаточные основания полагать, что все страны Великого шелкового пути приложат максимум усилий к тому, чтобы в новом тысячелетии из региона Пути, представляющего собой обширное пространство, которое пересекает с Востока на Запад весь евразийский материк и объединяет все многообразие культур, традиций и исторических судеб, исходили только позитивные импульсы созидания, мира, прогресса и процветания[9].

Этот подход разделяется рядом государств Азии и Европы, заинтересованных в грандиозном проекте XXI века – создании «Трансконтинентального экономического моста». В Китае, например, этот проект принят в качестве государственной программы. Речь идет о том, чтобы создать на просторах Евразии на основе новейших технологий сеть скоростных коммуникаций, объединить тем самым народы Азии и Европы в новый тип союза ради развития. Непосредственной целью такого союза является создание совместными усилиями целостной сверхсовременной инфраструктуры для транспорта, энергетики и средств связи, простирающейся от Тихоокеанского побережья до Атлантики. Таким образом, была бы обеспечена основа для быстрого экономического развития всего евразийского массива в XXI столетии.

Комплексно оценивая перспективы этого проекта, эксперты отмечают: «После геополитических манипуляций, разобщенности и конфликтов, пережив «Великую игру» колониальных держав и эпоху «холодной войны», народы величайшего континента, наконец, приблизили возможность преодолеть хроническую недоразвитость «внутренних районов» Евразии с помощью новейших технологий. Впервые Евразия как нечто целостное придет к вполне четкой экономической реальности, композицию которой составят суверенные нации, интенсивно сотрудничающие друг с другом»[10]

Возвращаясь к сегодняшнему стратегическому партнерству России с Китаем и Индией, следует заметить, что важной стратегической целью в центре Евразии является необходимость создания и сохранения благоприятных международных условий для успешного претворения в жизнь намеченных реформ. В этом совпадение главных национальных интересов Китая, России и Индии, умноженное на имеющиеся давние традиции дружественных связей в области экономики, культуры, науки и техники. На это обращал внимание Линдон Ларуш в своем выступлении в Нью Дели 3 декабря 2001 г. Это и обеспечивает реальную возможность взаимодействия трех великих евразийских держав. Но для реализации этого взаимодействия одной такой возможности недостаточно. Почему? Потому, что такое взаимодействие может происходить только в определенной международной среде, которую нам необходимо создавать и за которую придется бороться. В той среде, которая складывается под воздействием других держав, кроме благоприятных факторов, действует значительное число факторов, способны

Старые и новые аспекты международной безопасности

Первая группа факторов касается международной безопасности, ее старых и новых аспектов. Все стратегические угрозы или, по иному, неблагоприятные для нас факторы кроются в изменившемся состоянии международной безопасности. Тенденции, приведшие к её резкому изменению, накапливались исподволь. Главными аспектами старой структуры безопасности (в 60-80-е годы XX столетия) были:

  • стремление избежать ядерной войны на уровне двух сверхдержав;

  • не допустить перерастания локальных конфликтов и войн во всеобщий халакост;

  • не допустить распространение ядерного оружия;

  • решить экологические проблемы планеты;

  • отрегулировать демографический взрыв.

После расчленения Советского Союза ускорилось развитие некоторых из старых тенденций в структуре международной безопасности, а также появились новые:

  • сокращение ядерных вооружений и средств доставки пока еще не гарантирует от возникновения ядерной войны;

  • распространения ядерного оружия избежать не удалось, теперь проблема сводится к недопущению овладения этим оружием не столько государствами, сколько отдельными террористическими организациями и группами;

  • экологические проблемы нарастают, как в связи с отказом США подписать Киотоский протокол, так и в связи с глобальным изменением климата и увеличением техногенных катастроф;

  • демографические проблемы будут нарастать, очевидно, до середины XXI столетия, которая определена как конечный рубеж демографического перехода (т.е. глобального саморегулирующегося демографического процесса), население Китая, например, к этому времени составит 1 млрд. 600 млн. человек;

  • взамен биполярной структуры мира в целом, и международной безопасности, в частности, формируется многополярная структура того и другого, причем ее формирование идет в борьбе с тенденцией к однополярному миру во главе с США, что позволяет говорить о новой, “тормозящей развитие” международных отношений роли США на мировой арене;

  • наблюдаются попытки в решении международных проблем поставить внутреннее законодательство выше норм Устава ООН;
  • создание ЕС и роль объединенной Европы несет в себе как положительный, так и отрицательный потенциал для новой системы международных отношений;

  • Китай и Индия вышли на позиции крупнейших мировых держав, и их роль будет возрастать;

  • финансовый кризис 1997-1998 гг. продемонстрировал, что экономическая безопасность государств не менее важна, чем военно-политическая;

  • резко возрастает роль такого фактора мирового развития как исламская революция;

  • наконец, появились такие факторы как международный терроризм, международный наркобизнес, коррупция и криминализация многих сфер человеческой деятельности, которые позволяют говорить о процессе криминальной глобализации;

  • завершить этот перечень факторов можно, на мой взгляд, появлением в мире широкого антиглобалистского движения.

Вторая группа факторов относится к борьбе в ООН и за ООН. ООН создавалась как коллективный гарант международной безопасности. Широко распространенное мнение, что ООН несколько устарела и отстает от бурно развивающихся международных отношений, в общем, в чем-то справедливо. Оно еще более укрепляется в связи с тем, что ООН потерпела за последние годы несколько существенных поражений. Я имею в виду Югославский кризис 1999 г., когда НАТО было поставлено выше ООН; 2001 год, объявленный ООН Годом диалога цивилизаций и закончившийся событиями 11 сентября в США; резолюцию Конгресса США, разрешающую президенту этой страны действовать в Ираке по своему усмотрению, игнорируя резолюции и инспекции ООН. Сегодня на вопрос: «Кто заинтересован в ООН?», – можно услышать ответ: «Да, пожалуй, только Тайвань, который стремиться туда вернуться». Но хоронить ООН рано.

Ослабление роли ООН связано не только с участившимся игнорированием её со стороны США и НАТО, но и с рядом объективных факторов.

Во-первых, в дополнение к пяти ООН’овским лидерам, основателям ООН и постоянным членам Совета безопасности, на мировой арене и, соответственно, в ООН появилась группа государств, роль которых в международных делах, безусловно, велика. Это Индия, Япония, Бразилия, Германия, Канада. Они претендуют в усилении их позиций в ООН. Вопрос о реорганизации структуры ООН стоит в повестке дня уже несколько лет, но консенсус по нему пока еще далек от достижения.

Во-вторых, возник ряд новых межгосударственных образований (Евросоюз) и международных организаций региональных, например, АТЭС и специально ориентированных – ОПЕК, ВТО. Проведение регулярных встреч ответственных государственных деятелей в рамках этих организаций размывает необходимость вынесения ряда проблем в ООН. Одновременно и неформальные, но регулярно проводимые встречи на высшем уровне в рамках Большой восьмерки или саммита Азия – Европа, также снимают многие проблемы с повестки дня ООН.

Думается, что наряду с реорганизацией структуры ООН, поднятию авторитета этой организации как единственного всемирного форума по проблемам международной безопасности, могли бы способствовать такие меры как:

  • проведение саммита Большой восьмерки в ООН, восьмерка не должна отгораживаться от остального мира при решении глобальных вопросов, этим она ставит себя в конфронтацию, как со многими государствами, так и со многими движениями;

  • продолжение Года диалога цивилизаций и проведение для этого саммита Азия – Европа в ООН, а также саммита Исламская конференция; конференции Ислам и Европа (намеченной в Испании);

  • проведение в рамках ООН таких саммитов как АТЭС, встречи лидеров ОПЕК;

  • проведение специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, посвященной объединению всех сил в борьбе с международным терроризмом, о чем я уже упоминал выше.

ООН могла бы обеспечить большую прозрачность для мировой общественности всех выше перечисленных саммитов, и тем самым создать на планете большую атмосферу доверия. В том, чтобы ООН стала вновь эффективным инструментом мира в руках мирового сообщества такие евразийские страны как Россия, Китай и Индия, может быть, заинтересованы более других. Эта одна из позиций, по которой они начали прилагать скоординированные усилия.

Третью группу упомянутых факторов составляют экономические аспекты международной безопасности. В наступившем столетии в новой системе международных отношений экономическая компонента резко возросла. Три момента определяют этот рост. Во-первых, это связано с объективно развивающимся процессом глобализации, во-вторых, с истощением мировых ресурсов энергоносителей, в-третьих, с глобальными экологическими проблемами, такими как нехватка пресной воды и истощение плодородности почв.

Но наряду с этими, достаточно очевидными факторами, есть факторы довольно скрытые от широкой общественности, но при этом способные играть роль взрывных устройств, способных обрушить все мирохозяйственные связи. Я имею в виду состояние мировых финансов.

Наиболее полно и четко ситуация обрисована в Резолюции Национального парламента Италии от 25 сентября 2002 г., посвященной наделению правительства мандатом на принятие мер по выводу из кризиса Аргентины. Парламент исходил из признания того факта, «что эскалация банковского и финансового кризиса, начиная с кризисов 1997 г. в Азии, России и Латинской Америке, вплоть до недавнего краха «новой экономики» в Соединенных Штатах, до массированного и продолжающегося банковского обвала в Японии, до банкротства Аргентины, не может не вызвать озабоченности населения всех стран, правящих классов, предприятий, инвесторов и вкладчиков, поскольку представляют собой не череду случайных событий, а скорее проявление кризиса всей [мировой] финансовой системы, характеризующейся зияющим разрывом между объемом спекулятивного капитала в 400 триллионов долларов (из которых 140 триллионов приходятся на Соединенные Штаты), и размерами мирового валового продукта всего в 40 триллионов долларов».

Вот это и есть мина замедленного действия, находящаяся внутри международной финансовой системы. Авторы этой парламентской резолюции, считают необходимым созыв новой международной конференции по типу Бреттон Вудской, чтобы приспособить деятельность МВФ и МБРР к новым условиям. Очевидный смысл такой конференции – избавить европейские страны от долларовой зависимости в связи с введением евро, попытаться добиться для евро такой же международной паритетности, которая была создана доллару в Бреттон Вудсе. Спасет ли это мир от «вампирского капитала», как иногда называют этот постоянно возрастающий спекулятивный капитал, способный нанести ущерб экономикам не только отдельных стран, но и целых регионов, покажет ближайшее будущее. А пока всем странам нужно быть готовыми к его внезапной болезненной атаке.

Думается, что такая подготовка могла бы быть одной из сфер взаимодействия между Китаем, Россией и Индией в рамках стратегического партнерства.

Перспективы взаимодействия в XXI столетии таких государств как Россия, Китай и другие участники ШОС, а также Индии, Монголии, Ирана – стран исторически связанных с центром Евразии, отнюдь не исчерпываются направлениями, затронутыми в этом выступлении. Разумеется, основу их взаимодействия должны составлять прочные экономические и научно-технические связи.


[1] Эта стратегия была озвучена ещё в июле 1997 г. в ходе слушаний в Комитете по иностранным делам американского сената, посвященным политике Вашингтона в отношении «восьми новых независимых государств Закавказья и Средней Азии» – Грузии, Армении, Азербайджана, Казахстана, Узбекистана, Туркмении, Киргизии и Таджикистана. Главный вывод, к которому пришли участники обсуждения: упомянутые республики становятся сферой приоритетных интересов США. Это было обусловлено, прежде всего, богатейшими нефтяными и газовыми месторождениями Каспийского моря, сопоставимыми с природными ресурсами Персидского залива. Главными конкурентами для себя США считают здесь Россию и Иран, а в числе потенциального союзника или орудия своей политики видят Турцию.

[2] Chang Gordon G. The Coming Collapse of China. Random House. New York. 2001.

[3] Шевцов В.С. Государственный суверенитет (вопросы теории). М., 1979. С.167-168.

[4] Garnett Sh. Influencing transition States: Russia, China and India. Carnegie Endowment for International Peace. Project on Foreign and Security Policy Problems. Program on Asian Security. Washington DC, July 1998.P.3.

[5] Документы ШОС см.: Проблемы Дальнего Востока. // 2002. № 4.

[6] Время новостей. 19 февраля 2003 г. С. 5.

[7] Такого рода стратегия США была обрисована президентом фонда «Общественное мнение» Александром Ослоном в вышедшей сразу же после событий 11 сентября книге «Америка взгляд из России. До и после 11 сентября». М., 2001. С 14.

[8] Brookings Northeast Asia Survey 2001-2002. Washington, DC. 2002. P. 4.

[9] Акаев А. Дипломатия Шелкового пути. Бишкек. 1999. С. 1-3.

[10] Мясников В.С. Континентальный мост – проект XXI века. Металлы Евразии. Национальное обозрение. No 3, 1997. С.9.

К началу страницы