ШИЛЛЕРОВСКИЙ ИНСТИТУТ НАУКИ И КУЛЬТУРЫ

Бюллетень №7 (3)

ОБУЧЕНИЕ ТВОРЧЕСТВУ —
ОСНОВА БЕСКРИЗИСНОГО РАЗВИТИЯ ЭКОНОМИКИ 

(Вступительное обращение Линдона Ларуша к участникам международной конференции Шиллеровского Института в г. Вашингтон, 18 февраля 1994. За три недели до этого выступления, 27 января 1994, Л.Ларуш был досрочно освобожден из тюрьмы, где он находился в течение пяти лет в связи с его осуждением на 15-летний срок по политическим мотивам. В настоящее время Ларуш активно участвует в предвыборной борьбе за пост Президента США от Демократической партии, но средства массовой информации это замалчивают по тем же мотивам. Это и есть сегодняшняя демократия США! —прим. ред.) 

Вы, конечно, понимаете, насколько мне приятно находиться здесь. То, что я хотел бы сейчас кратко обсудить, вы скоро сможете прочитать в более подробном изложении в материалах, которые сейчас готовятся к печати. Когда меня освободили, и я взял в руки персональный компьютер с текстовым редактором, у меня появилось второе дыхание свободы. Впрочем, вместе со мной обрели свободу также мои редакторы. 

То, что я скажу сегодня — это лишь часть более полного доклада в 30.000 слов, который будет напечатан с разбивкой по смысловым частям в журнале EIR (он опубликован в №9,10, 11 за 1994 год Bприм. ред.) и, надеюсь, вы меня простите, если я из-за недостатка времени не изложу здесь всю аргументацию, которая более полно представлена в печатном виде. 

Сегодня, вместо того, чтобы выдвигать всю полноту доказательства по каждому из поднимаемых мною вопросов, я попытаюсь представить общую концепцию по существу дела и дам вам возможность все это осмыслить. Когда же вы прочитаете полный текст, то поймете больше и сможете полностью усвоить все, сказанное мною здесь.  

Почему мировая экономика оказалась в состоянии развала ?

Мне хотелось бы подчеркнуть, что примерно с 1966 года, почти сразу после убийства Джона Ф. Кеннеди, мировая экономика, если ее измерять в физических параметрах, находилась сначала в состоянии замедленного роста, а затем, примерно с 1970 года, наступает всеобщее, непрерывное и перманентное экономическое загнивание, т.е. скатывание к коллапсу. 

Сейчас мы находимся в очень далеко зашедшей стадии разрушения, причем по причинам, которые я укажу ниже, это не является циклическим кризисом, т.е. это не кризис типа подъем-спад. Вряд ли уместным был бы вопрос, в какой день обрушится Нью-Йоркская биржа, но мы находимся в стадии, напоминающей смертельно больного человека, когда день смерти неизвестен, но факт ее приближения не вызывает сомнений. 

Эта экономика, т.е. вся глобальная экономическая система и связанные с ней институты, находится в процессе саморазрушения. Ничто не спасет эту систему. Нет таких реформ, нет таких таблеток аспирина, которые избавят систему от головной боли. Она обречена на смерть. 

Перед нами не стоит вопрос о спасении этой системы. Она не сможет сохраниться. Вопрос в том, сможет ли человеческий род пережить ее смерть.

Самый простой подход позволяет нам увидеть две причины коллапса. Первой причиной распада мировой экономики является то, что известно каждому (кто имел несчастье учиться экономике в университете или колледже) под названием «Экономика 101» (так обозначается учебный курс по экономике в американских вузах прим. ред.). Каждый, кто верит в такую науку, вероятно, глупец, а тот, кто обучает этому, если не уголовный преступник, то безумец, которого не обвинишь и не привлечешь к ответственности. 

Второй причиной коллапса является сочетание «Экономики 101» с верой в постиндустриальную утопию. Эта идея возникала то там, то тут на протяжении многих лет. В былые времена это называлось мальтузианством, но это возродилось в широко разрекламированной форме в 1960-е годы. Первым, кто поднял на щит эту идею, был, конечно, Роберт Хатчинз из центра Санта Барбара по изучению демократических институтов. Он внес значительный вклад в то зло, которое совершилось в этом столетии. Другой тип — подчиненный Хатчинза по имени Роберт Теобальд — являет собой пример безумца, чудака без чувства реальности и шарлатана. Это он опубликовал в 1964 году книгу под названием «Тройная революция». Он доказывал, что автоматизация — «кибернетизация» (он не был удовлетворен словом «автоматизация», а хотел использовать греческое слово «кибернетизация», которое на самом деле не греческое, а является как бы мусором в греческом языке) настолько наполнила закрома богатством, создала такое огромное количество апельсинов, помидоров, домов, одежды, автомобилей, холодильников и т.п., произведенных все меньшим количеством работников, что возникла проблема создать общество, в котором будет остановлена кибернетизация, чтобы по крайней мере небольшое количество людей все еще могло работать. А остальная часть общество, лишенная возможности заниматься полезной деятельностью, будет жить на государственных дотациях или найдет себе применение в сфере услуг.

Тогда же появился еще Роберт Макнамара (помните известного палача Вьетнама?). Ему было все равно, кого убивать — американцев или вьетнамцев: ему нужно было побольше трупов. Так вот пацифист — убивайте всех, тогда получите мир. Роберт Макнамара, который создал Пентагон таким, каким он является в настоящий момент, был также сторонником нулевого роста, т.е. мальтузианцем. Он ввел в Пентагоне системный анализ — изобретение Роберта Теобальда. 

Один из наших гостей рассказал мне анекдот, который мне запомнился. Он был произнесен в форме тоста. Он рассказал о двух российских путешественниках, которые находились на воздушном шаре, и попали в шторм. Пролетая над горой Арарат, они посмотрели вниз. На вершине горы среди облаков увидели человека и закричали ему: «Где мы находимся?». Он размышляя посмотрел на них и ответил: «Вы — на воздушном шаре». Тогда один русский и, вероятно, тот, который привык встречаться с приезжающими западными экономистами, спросил другого: «Как ты думаешь, кто этот человек?». Другой ответил: «Думаю, он — математик». Первый снова спросил: «Почему?» И услышал ответ: «Потому что его информация была так же точна, как и бесполезна». 

Мы получаем неплохие вещи из России. Подобные шутки — это то, что нам особенно нужно. 

Эти две идеи, сочетаясь друг с другом, породили культ окружающей среды. Я думаю, вы заметили «глобальное потепление», которое охватило нас этой зимой. А озоновые дыры? Они существуют главным образом в головах дураков, но уже приобрели силу закона. И т.д., и т.п. 

Таким образом, сдвиг к постиндустриальной утопии — это решение покончить с обществом и его экономикой, основанной на инвестициях в научный и технологический прогресс, не допустить создание общества, основанного на увеличении физической производительности труда. Сочетание «Экономики 101» и подобных идей с таким обманом стало причиной краха. 

В настоящий момент мы имеем двойной крах: первый — это крах Советской системы, который уже произошел. Он случился, главным образом, в 1989 году. Сейчас мы находимся в завершающей стадии распада того, что называется англо-американской мировой системой, учрежденной Версальским договором после Первой мировой войны и закрепленной после коллапса 1971 года на различных конференциях 70-х годов, которые приняли систему мировой экономики «с плавающей почкой» (т.е. «с плавающей валютой» прим. ред.) после того, как произошел отказ от золоторезервной системы.

Откуда появился особый авторитет Ларуша ?

Позвольте в моем обращении указать вам на то, что многие из вас знают, но это не помешает, особенно если учесть, что действуя в обществе, мы не только поднимаем эти проблемы, но и предлагаем средства их лечения. 

Сегодня все столкнулись с такой проблемой: совершенно ясно, что каждый, кто обучает «Экономике 101», является преступным элементом или безумцем, а тот, кто верит этому, скорее всего, виноват лишь в собственной глупости. Что же можно предложить взамен? Можем ли мы согласиться с тем, чтобы каждый на своем месте генерировал новые идеи, новые предложения, попытка реализации которых, скорее всего, приведет к пагубным последствиям? А может быть мы должны обратиться к новым идеям особого свойства, к тем, которые были доказаны? Поэтому, перед каждым из нас, кто говорит о новой экономической политике, возникает вопрос: откуда берется наш авторитет? Позвольте мне в этой связи сослаться на свой собственный авторитет, по крайней мере, на одну его сторону, известную некоторым из вас. 

Примерно с 1959 года, т.е. после того как удалось точно предсказать спад 1957-58 годов и исследовать некоторые особенности случившегося, мне стало ясно, что дальнейшее существование Версальской экономической системы (в варианте, сложившейся после Второй мировой войны, т.е. в 50-е гг. под влиянием Арнольда Бернса, человека, ответственного за экономическую политику в администрации Эйзенхауэра) приведет до конца 60-х годов к появлению ряда монетарных кризисов, которые, если их не остановить, неизбежно завершатся полным крушением этой системы. И до того, как этот коллапс наступил, я ожидал, что произойдет поворот в сторону таких жестких мер ограничения производства и потребления, как было в Германии под руководством нацистского экономиста Ялмара Шахта — человека, который привел Гитлера к власти при поддержке Банка Англии и фирмы Гарримана в Нью-Йорке, директором которой был Прескотт Буш (отец бывшего президента Джорджа Буша). Эти англо-американские банкиры в 1933 году привели к власти Адольфа Гитлера путем перемещения денежных средств, контролируемых банком Гарримана, на банковские счета нацистской партии с целью устранения правительства фон Шлейхера и создания предусловий (именно их создавал приход к власти Гитлера) для осуществления их замысла — войны между Россией и Германией в ближайшем будущем.

Мне было ясно, что обязательно будут введены такого рода жесткие экономические меры, причем это произойдет в ходе коллапса, если политика останется прежней. 

В то время я не был общественным деятелем и не намеревался им стать, но именно эти идеи интересовали и занимали меня как профессионала. Тогда я понял, что произошло в обществе в связи с возникновением «Экономики 101» и идеологии постиндустриального общества. Кроме того к началу 60-х годов я понял, какую огромную опасность человеческой цивилизации несет в себе тот «препарат», который развертывался в США первоначально под названием «Новые левые». Поэтому я стал втягиваться в общественную жизнь, обучая людей и принимая другие меры для того, чтобы самостоятельно бороться как учитель, не являясь членом какой-либо организации, против этих ядовитых, разрушительных, безнравственных, хуже нацистских идей, которые поддерживали «Новые левые». В конце концов я оказался вовлеченным в общественную жизнь, из-за чего пошли все мои беды. 

Но уже в то время было видно, что наступает кризис. Он наступил в 1971 году. После запинаний в 1967-68 гг. Бреттон-Вудская система потерпела крах. Предложив программу «Фаза I - фаза II», администрация Никсона в 1971-72 годах применила меры экономической рестрикции нацистского толка. С тех пор с точки зрения потребления материальных товаров на душу населения, с точки зрения жизненного уровня и с точки зрения производства на квадратный километр земли США постоянно находились в экономическом коллапсе. 

Тогда мое внимание привлекли другие проблемы. В середине 70-х годов очевидными для меня стали следующие вещи. 

На протяжении послевоенного периода, особенно после Пагуошских договоренностей в период с 1958 по 1963 год мир управлялся совместно двумя сверхдержавами. Этот порядок основывался на новой версии Ялтинских соглашений, определенных или переопределенных Пагуошскими соглашениями. По этим соглашениям, хотя Москва и англо-американцы были номинальными и до некоторой степени реальными противниками, мир все же управлялся по схеме, согласованной этими сверхдержавами. Таким образом, мы имели всемирную диктатуру в форме соглашения между мнимыми врагами. 

Обе системы находились под влиянием взаимных трудностей. Наряду с присущими Советской системе недостатками связанными с коммунизмом, она была еще больше поражена влиянием того, что называлось системным анализом, который получил распространение в 60-е годы и стал особенно широко применяться в 70-е. Частично по этой причине народное хозяйство Советского Союза и восточного блока переплеталось с западной системой. В результате, мы фактически получили две фазы одной глобальной системы. 

Уже с середины 70-х годов я прекрасно понимал, что эта глобальная экономическая система близка к разрушению, что обе системы двигались в направлении коллапса, т.к. они были взаимно заражены общими для обеих экономических систем болезнями. 

К середине 70-х годов я осознал, что при создавшейся ситуации мы движемся в направлении термоядерной войны и что так называемая программа устрашения или Пагуошское соглашение, т.е. так называемая политика «взаимного гарантированного уничтожения» была причиной военной угрозы. 

Согласно Пагуошским соглашениям, нечистосердечные люди, сгруппировавшиеся вокруг Бертрана Рассела, стали главными интеллектуальными разработчиками глобального соглашения с Хрущевым и Брежневым. Они рассуждали так: если устранить любую защиту от атаки термоядерными ракетами, то опасность уничтожения обеих сверхдержав может стать реальностью. Взаимное гарантированное уничтожение означало, что ни одна из сверхдержав не будет стремится к миру. 

В середине 70-х годов я уже знал, что достижения в разработке электромагнитного импульса создают возможности заблокировать ракеты противника путем ограниченного первого удара. Таким образом, обе сверхдержавы должны были проявлять беспокойство об эффекте электромагнитного импульса, потому что они не смогут ответить на первый удар, который сопровождался бы таким эффектом. 

В то же время становилось все более точным нацеливание ракет. Практически стало реальным попадение в бочонок с расстояния в несколько тысяч миль. (Мы можем это делать сегодня с помощью спутниковой системы). И стратегические ракеты стали размещать на все более передовых позициях. Наземные ракеты размещались в Европе и нацеливались на Советские позиции. Cоветские подводные крепости, несущие стратегические ракеты у тихоокеанского и атлантического побережья США, могли нанести удар, производящий эффект электромагнитного импульса, блокируя ракеты противника за считанные минуты с момента запуска. Таким образом, мы находились в ситуации, когда командование военными силами должно готовиться к первому удару противника и имело не более пары минут, чтобы нанести ответный удар. Очень опасная ситуация. 

Мне было ясно, также как это понимали определенные советские официальные лица в конце 60-х, такие как маршал В.Д. Соколовский, что идея перехвата термоядерных ракет при помощи высокоскоростных ракет-перехватчиков является бессмыслицей. Стратегически этого нельзя достичь. Советские военные чины еще в первой половине 60-х годов понимали, что только новые типы вооружений смогут остановить термоядерную атаку. Это было названо позже, в Договоре об ограничении систем противоракетной обороны 1972 года, системами защиты, базирующимися на новых физических принципах. Мне было ясно уже в 70-е годы, что обе сверхдержавы развивали эти средства. И я с 1977 года защищал развитие обеими сверхдержавами, при соответствующем договоре, этих новых систем с использованием новых физических принципов как глобального средства защиты от опасности первого удара. Страх первого удара мог погрузить мир во всеобщую термоядерную войну почти случайно. 

В то время я также считал, что этого не удастся достичь на стратегическом уровне из-за враждебных отношений, но можно добиться лишь на основе взаимной договоренности. Этого также нельзя было достичь экономически без соответствующего соглашения об использовании этой технологии для повышения производительной силы труда в народном хозяйстве обеих сверхдержав. Это было, как многие из вас помнят, моей политикой во время предвыборной кампании 1980 года. 

Затем наступил декабрь 1981 года, когда высокопоставленные службы правительства США попросили меня открыть неофициальный канал связи с советским правительством. Было согласовано, что если я приму это предложение, то смогу действовать достаточно свободно. Было также согласовано, что я могу передавать сообщения моего правительства, а также представить советской стороне свои предложения из трех пунктов: использовать новые физические принципы для построения стратегической оборонной инициативы, признать экономико-технологические выгоды этой программы, заключить соглашение об экономическом и технологическом сотрудничестве по этим вопросам. 

Таким образом, с февраля 1982 года по февраль 1983 года я был вовлечен в переговоры по неофициальному каналу связи с высокопоставленным советским дипломатом в Вашингтоне. Но они были прерваны генеральным секретарем Андроповым уже в феврале 1983 года. Теперь подойдем поближе к сути дела.

Советское правительство согласилось с первыми двумя пунктами, а также с новыми физическими принципами и экономическими выгодами для гражданской экономики от использования этих технологий для гражданских целей, как и для военных. Они согласились, что сотрудничество может иметь успех, но сказали, что откажутся от такого сотрудничества, во-первых, потому что Соединенные Штаты в такой напряженной программе могут победить Россию, а во-вторых, потому что согласно Советской Конституции они не могли заключить такое соглашение с враждебной страной. 

Я тогда ответил на это так: «Если вы намереваетесь осуществить то, что собираетесь делать, т.е. будете разрабатывать свою систему самостоятельно, то ваша экономика разрушится примерно через пять лет. Экономика не выдержит такого напряжения». И как многие из вас знают, в то же самое время в 1983-84 годах, я предсказывал в телеинтервью предстоящее начало коллапса американской банковской системы в течение года. Я указывал также, что этот коллапс станет предвестником коллапса всей западной экономики, если мы радикально не изменим нашу экономику. 

Таким образом, при ближайшем рассмотрении этих событий, можно прийти к выводу, что я на самом деле обладал уникальным пониманием взаимосвязанного коллапса систем обеих сверхдержав. Одна из этих систем сегодня уже разрушена, а англо-американская финансовая и международная экономическая система находится в состоянии ускоренного скатывания к коллапсу, который может случиться в любой день или может быть отсрочен на несколько месяцев.

Но, тем не менее, мы находимся в последней стадии приближения коллапса, и чем позже он наступит, тем хуже будет для человечества.

Зло лорда Шелбурна

Этот коллапс не вызван «естественными» причинами. Давайте рассмотрим это с разных сторон, чтобы понять откуда появился этот кризис. Кризис зародился не в связи с какими-то «естественными» причинами, не по декрету природы, не потому что существуют некие законы, по которым кризис должен произойти. Сама идея, согласно которой должны существовать циклы подьема и спада, является нелепостью. Нет никакой необходимости для таких явлений при здоровой экономике, например той, которая была представляна в конце XVII, начале XVIII столетий в идеях Лейбница — основателя науки физической экономики. Эти идеи также были представлены в качестве основ американской политики в статье I федеральной Конституции Соединенных Штатов. Эти идеи были развиты Министром финансов США Александром Гамильтоном, а также Фридрихом Листом и были приняты выдающимся государственным деятелем России конца прошлого, начала этого века графом Сергеем Витте. 

Если использовать их подход, то экономической системе не будут присущи периоды краха, подьемов и спадов. Коллапс всецело зависит, во-первых, от выбора экономической политики, во-вторых, от реальных успехов в проведении этой экономической политики. Иногда у вас может быть плохая политика, но если на нее никто не обращает внимания, экономика может выжить. Если же вы сумеете провести такую политику, то экономика разрушится. Вот почему все реформы, связанные с попыткой сделать экономику США более эффективной, дают только худший результат. 

Давайте посмотрим на проблему вкратце. Физическая экономика или наука об экономике была разработана в конце XVII, начале XVIII века, когда идеи политической экономики еще не существовали в Англии. Политическая экономика зародилась в Англии после 1763 года, примерно через столетие после того, как эти идеи появились во Франции, а примерно еще три четверти столетия спустя они достигли Германии. 

В 1763 году в Англии пришел к власти один из наиболее отвратительных людей в новейшей истории — второй граф Шелбурн, имя которого Вильям Петти. Это произошло сразу после того, как англичане сокрушили Францию как морскую державу. Франция все еще оставалась самой могущественной державой на суше, страной с наиболее развитой и успешной экономикой, наиболее развитой наукой. Но Британия победила Францию как морскую державу в войне, которая закончилась в 1763 году. 

В этой неразберихе возник человек по имени Вильям Петти, граф Шелбурн второй, чьи предки основали Банк Англии. У Шелбурна служили два типа, которые были достаточно известны. Первым был Иеремия Бентам, который имел репутацию тайного отца сатаны, и второй, который может быть заслужил бы эту же роль, если бы он не являлся духовным скопцом — Адам Смит. 

В семейной биографии Смитов имеется свидетельство о прогулке в карете Вильяма Петти и Смита. Смит только что был нанят на работу и биография содержит наиболее важные пункты диалога. Шелбурн инструктировал Смита о том, что он должен выработать меры для достижения двух целей: первая — разрушить экономику и независимость Франции, вторая — англоговорящих колоний в Северной Америке. 

В 1776 году Смит после встречи с другом Сатаны — Вольтером на континенте вернулся домой и опубликовал книгу, которая во многом являлась плагиатом, но это не помешало ему опубликовать ее. Эта книга называлась «Богатство народов». Это был тот самый яд, которого требовал лорд Шелбурн, чтобы разрушить экономику и независимость англоговорящих колоний Северной Америки. И в немалой степени это сработало. 

В 1783 году на мирных переговорах в Париже, на которых было достигнуто признание независимости Соединенных Штатов, обе стороны — Франция и представители Соединенных Штатов совершили огромную глупость: они вели переговоры с премьер-министром Англии, которым в этот момент был Шелбурн, в результате которых приняли свободную торговлю как условие мира. В результате этого экономика Соединенных Штатов между 1783 и 1789 пришла в упадок. В 1789 году по этой же причине была разрушена экономика Франции. 

В Соединенных Штатах Вашингтон, Франклин, и другие, включая Гамильтона, создали новую Конституцию, которая абсолютно отбрасывала догму свободного рынка, как яд, введенный враждебной страной — Британией. Первая статья Конституции посвящена именно этому. 

В это время, в 1789 году, экономически ослабленные Соединенные Штаты создали новое федеральное правительство, в котором Вашингтон был президентом, а Александр Гамильтон — Министром финансов. При Вашингтоне и под руководством Гамильтона был учрежден Банк Соединенных Штатов. Кредитоспособность экономически слабых Соединенных Штатов была восстановлена и стала осуществляться пророческая политика, контуры которой были очерчены в документе «О развитии производства». Эта работа предлагала успешную трансформацию экономики США от изначально аграрного типа, когда 90% населения было занято сельским хозяйством (т.е. 90% населения должны были работать, чтобы кормить себя и остальных), в мощную индустриальную экономику с непрерывно повышающейся производительной силой труда. Весь успех Соединенных Штатов основан на применении этих идей, которые Гамильтон в общих чертах представил как антибританскую американскую систему политической экономии, систему экономики, базирующейся на научном и технологическом прогрессе, на энергоинтенсивности и капиталоинтенсивности, и на принципах науки как двигателя прогресса.

Успешное развитие США резко контрастировало с тем, что происходило в тех странах (их можно назвать колониями), которые приняли британскую систему свободной торговли. 

Таким образом, нет никаких сомнений в том, что американская система, включая Декларацию независимости и Конституцию, основывалась на принципах сформулированных Лейбницем, почти за сто лет до этого. Таким образом работоспособная политическая экономия существовала до 1763 года и до того как Шелбурн нанял Адама Смита. И я хотел бы подчеркнуть, если мы коснулись «Экономики 101», что экономическая теория, лежащая в основе коллапса обеих систем — советской и нарастающего коллапса англо-американской мировой системы, является результатом антилейбницевых идей, утвержденных Шелбурном руками Адама Смита — идей свободного рынка, которые являются причинами коллапса. 

Я только перечислю множество экономистов, которые представляли эту систему. Это — Адам Смит, Давид Рикардо, ученик Смита и Рикардо — Карл Маркс, а среди современников упомяну математика (как тут не вспомнить анекдот о русских путешественниках на воздушном шаре над горой Арарат) Джона фон Неймана. 

Поскольку фон Нейман точно описал математику Смита, математику Рикардо, также математику трехтомного «Капитала» Карла Маркса, особенно второго и третьего томов «Капитала», то все это является игрой с нулевой суммой. На самом деле, как совершенно верно настаивает фон Нейман, любая система, базирующаяся на линейных неравенствах, является игрой с нулевой суммой. На самом деле это то, что мы называем энтропийной системой. Это означает, что система, появившись в наилучшем своем состоянии, сразу же начинает дегенерировать. 

Таким образом, я могу вам показать, что применение теории экономики, являющейся игрой с нулевой суммой, означает недопущение реального роста, и поскольку формально по своей природе эта теория является энтропийной, то применение такой энтропийной теории для жесткого управления экономикой неизменно приведет к энтропийной, т.е. коллапсирующей экономике. Вот что вам даст «Экономика 101». 

Если вы добавите к этому вторую черту — саботаж, отсутствие заинтересованности в инвестициях в научный и технологический прогресс, когда вы препятствуете энергоинтенсивности, когда вы препятствуете капиталоинтенсивности, когда вы препятствуете реальным инвестициям в общественную инфраструктуру (и все это во имя постиндустриальной утопии), когда в то же время вы также ограничиваете развитие познавательных способностей студентов через образование в геометрии и в классических гуманистических методах, то тогда вы воспитаете поколение, которое не способно осуществлять технологический прогресс, даже если бы правительство стало добиваться этого. Люди окажутся слишком глупыми. Не потому что они не могут учиться, а потому что вы не позволяете им учиться.

О прибыли

В результате произошло следующее. Мы получили сочетание «Экономики 101» с намерением разрушить развивающийся сектор, особенно с 1971 года. Одновременно предпринимаются попытки избавиться от «лишних едоков», от государственных дотаций бедным, и от работников сферы обслуживания.

Осуществляется тенденция к преднамеренному сокращению рождаемости, которая временно снижает цену рабочей силы, но создает проблемы с выплатой пенсий в будущем. В настоящий момент, в связи с установлением верхних пределов затрат на защиту здоровья начинается настоящий геноцид гитлеровского типа против стариков старше 55 лет, используемый как средство снижения медицинских расходов на душу населения. Вот те идеи, которые привели нас к беспорядку. 

Давайте рассмотрим вопрос о прибыли. До 1763 года и затем в рамках американской системы мы имели представление о прибыли. Откуда возникает прибыль, если рассматривать экономику с физической точки зрения как на единое целое? Определенное количество богатства общество потребляет в виде потребительской корзины, производственного потребления или для поддержания инфраструктуры. В результате использования этих ценностей в процесс производства при опоре на технологический прогресс, нацеленный на повышение производительности труда, мы создаем больше богатства, чем потребили. Эта разница в повышении выпуска и является настоящей прибылью, которая по своей сути означает экономический рост. Мы получаем увеличение такого рода производительности на душу населения. Но поскольку работники одновременно являются членами семьи и рождены семьей, то расчеты следует вести на одного члена семьи, а также на один квадратный километр площади. Следовательно, должна возрастать не только скорость обьемов богатства, но и скорость производства богатства в расчете на квадратный километр.

Это хорошо понимал Лейбниц. Таким образом, когда вы говорите о физической экономике, согласующейся с тем, что отстаивал Лейбниц и что защищаю я, то речь идет о такой экономике, которая предсталляет собой эволюционную модель биосферы. Биосфера производит все более высокий порядок организации, подобно тому, как периодический закон Менделеева изображает процессы образования звездами более высокого порядка организации своих составных частей. И чем выше порядок звездной системы, тем масштабнее, так сказать, периодическая таблица. 

Значит, это следует называть эволюционной моделью, под которой мы подразумеваем эволюцию живых систем по восходящей или эволюцию, которую Николай Кузанский определил в середине XV века как концепцию христианства, описанную им в работе «Visione Dei» (О видении Бога) — образ Божий. Он утверждает, что человек своей экономической деятельностью оказывает влияние на формы общества, условия жизни индивидуума или семьи через научно-технологический прогресс и через прогресс в изящных искусствах. Все это представляет собой направленную вверх эволюцию, сравнимую с эволюцией в биосфере и живой природе по восходящей линии. В действительности, такого рода правилам соответствует развитие фундаментальных открытий.

Таким образом, влияние идей, которые мы используем для контроля своего поведения, раскрывает общую итоговую картину. Если вы используете энтропийную идею и эффективно применяете ее в экономике, вы получите коллапс, который на самом деле вы намеревались совершить, знали вы об этом или нет. Если вы изобрели средство приложения неэнтропийной модели к экономике, которая согласуется с эволюцией живых процессов по восходящей, тогда вы получите положительный результат. Может, это не удовлетворит некоторых наших борцов за окружающую среду, но эта модель будет успешной для реального человека, т.е. человека, подтверждающего свою принадлежность к человечеству. 

Это возможно только благодаря научному и технологическому процессу, благодаря прогрессу культуры. Существует подобный пример в развитии изящных искусств, в наши дни и особенно в том, что называется классической музыкой. Это не относится к романтизму или к другим течениям, но в классической музыке мы можем это показать на примере таких личностей как Бах, Гайдн, Моцарт, Шуберт, Бетховен, Шуман и Брамс, а также великий Дворжак, который приехал сюда и поднял афроамериканские спиричуэлс на новую высоту. Мы можем найти такую же картину творческого развития, подчиняющуюся точно таким же законам, в фундаментальном научном прогрессе в области физических наук.

История человечества

Если мы рассмотрим историю человечества, то заметим, что человек согласно новейшим данным существует на этой планете около 2 миллионов лет. Когда человек появился на этой планете, он с точки зрения этнолога имел культурный потенциал бабуина, слабого бабуина без способности убивать, свойственной настоящему абиссинскому бабуину или южноафриканскому типу, собирающему орехи с баобаба. Таким образом, человек имел слабый шанс, чтобы выжить, если бы у него не было мозга, которого у бабуина на самом деле нет. 

То, что мы знаем о развитии человечества, ограничено временем, начиная с таяния ледников, по мере нашего приближения к межледниковому периоду, в котором мы сейчас живем, и который (о чем я должен предупредить вас) закончится через несколько тысяч лет. Так что будьте внимательны, когда вы покупаете недвижимость. Мы также должны отметить, что в нашей ранней истории не было знаменитых вех, оставшихся от более древнего периода. Мы знаем, что океан был вероятно ниже на 70-100 метров, по сравнению с современным уровнем, и человечество, если ему каким-то образом удавалось существовать, скажем 40.000 лет назад, то оно дожно было выживать главным образом в условиях морской культуры, которая связана с рыболовством, проживанием на побережье. Большинство из этих регионов сейчас погрузилось под воду. Несмотря на это, мы можем сказать с некоторой степенью уверенности, что человечество в первые два миллиона лет своего существования не оставило существенных следов на теле нашей планеты. 

Но зная о возросшей активности людей за последние 6 или 7 тыс. лет человеческого существования и располагая также важными данными о существовании человечества на протяжении последних 15-20 тыс. лет благодаря археологическим раскопкам, мы можем отметить, что развитие человечества за последние шесть столетий (примерно с 1450 года) полностью превзошло развитие человечества в предыдущие 2 миллиона лет. Способность человека к выживанию, его умение повышать уровень жизни, способность человека увеличить производительность и интеллектуальное существование индивидуума возросли возможно больше, чем за все предыдущее время существования человечества.

Эту способность мы впервые распознали в развитии науки. Мы ее дополнительно раскрыли в развитии искусств, как, например, в работах Леонардо да Винчи, Рафаэля и в достижениях, которые мы связываем с Бахом, Гайдном, Моцартом, Бетховеном, Шубертом, Брамсом и др. Это величайший период во всей истории человечества, который подпорчен вещами, олицетворяемыми «Экономикой 101».

Таким образом, мы показали, что весь период последнего 600-летия характеризуется вечным принципом, т.е. принципом человеческих способностей к творческому развитию, являющимся предвестником того, что мы называем сегодня научным и культурным развитием. Но мы не могли ранее наблюдать такой расцвет способностей человека обретать подобие Божье, какие мы обнаружили за последние шесть столетий. Эта культура, излучаемая Европой, преображалась в рост населения по всей планете, благодаря распространению научных и культурных достижений, включая такие простые вещи, как развитие санитарии и т.п., что привело к увеличению средней продолжительности жизни. 

Таким образом, мы знаем что мы, как человечество, обладаем возможностью применения научного прогресса высшего порядка к решению наших проблем таким образом, чтобы изменить способ производства товаров, чтобы повысить материальный уровень жизни в расчете на человека и на квадратный километр. 

Мы также знаем, что человечество в настоящий момент находится на пороге колонизации и освоения того, что мы называем околоземным пространством. Мы знаем, что предназначение человека, если мы переживем этот кризис и усвоим некоторые уроки из него, беспредельно во Вселенной. Для нас сейчас все равно, что совершит человечество через 500 или 1000 лет. Я переживаю за следующие 200 лет, но мы знаем, что единственно возможным путем развития человечества является продвижение вперед, если только мы сумеем извлечь уроки из нашего опыта последних 600 лет и применим его так, чтобы снова создать модель общества, которое не является энтропийным, т.е. модель, которая делает упор на рост научных знаний, творческую созидательность, инвестиции в увеличение производительной силы труда, образование наших детей. И если мы сделаем это, и сделаем успешно, мы будем иметь неограниченный, неэнтропийный рост человечества не только на этой планете, я бы сказал, на родной планете, но и во всей Вселенной. 

Это и есть прибыль. Это единственный вид прибыли о котором стоит говорить, т.е. иметь достаточно средств, чтобы производить сегодня больше, чем мы потребляем. Мы должны иметь что-то для инвестиций в завтра, чтобы инвестировать в прогресс науки, образования, охраны здоровья, культуру и таким образом увеличить мощность производительных сил так, чтобы завтра мы или те, кто придет после нас, имели бы большую производительную силу труда, чем наше поколение. Это наш императив, это наша обязанность. И только это мы можем называть прибылью. Так понимал это Лейбниц, так понимаю это я с тех пор, как я полностью понял Лейбница в этой части.

Как избавиться от «Экономики-101» ?

Проблема состоит в том, чтобы устранить способ мышления, базирующийся на энтропийных принципах. Та математика, которую преподают в сугубо энтропийной форме, вовсе не является бесполезной. Она весьма успешно описывает пространство-время. Но она не может включить весь диапазон явлений и в ее современной форме не может представить то, что является наиболее характерным в человеческом роде — неэнтропийный процесс творческого открытия и применения творческого открытия к преобразованию жизни людей. 

Никакая формальная линейная математика не способна на это. Нет ничего неверного в этой математике как математике, некорректность возникает тогда, когда вы приписываете предмету то, что в нем не содержится. Математика по аксиоматическому своему определению не может описать то, что происходит в созидательном акте. То, что сегодня называется статистической негэнтропией такими людьми, как Теобальд или Винер и др., является не чем иным, как отрицательной энтропией. Это не имеет ничего общего с жизнью, это не имеет ничего общего с развитием творческих идей. Это не имеет ничего общего с обменом творческими идеями. Таким образом, мы должны оставить математику за той областью, которой она принадлежит, мы должны в ней видеть лишь инструмент, но инструмент, который не охватывает человека, инструмент, который не охватывает живые процессы. И мы должны, как это делал великий Кантор и др., поднять самих себя на более высокий уровень умозрения, который позволит нам успешно использовать процессы такого рода. 

Но в то же время даже при несовершенной математике мы можем представить явления, которые математика не может описать. Мы можем представить эффекты неэнтропийных процессов статистическими процедурами в экономике. Это я делаю все время, и это, я уверяю вас, приносит мне огромную радость. 

То, на чем мы должны сконцентрироваться, о чем сказала моя жена Хельга (мы не договаривались об этом, это совпало), — это развитие человека. Это проблема, с которой мы сталкиваемся. Не так ли? Люди верят в «Экономику 101». Экономика разрушается из-за «Экономики 101». Не думаете ли вы, что мы должны что-то сделать с мыслями этих бедных глупцов, которые верят в этот нонсенс? Это касается людей, которые смотрят МТВ, и слушают весь этот вздор, который они называют современной музыкой и другие подобные вещи. Проблема в том, что наши люди поглупели. 

Я говорил людям в тюрьме, о чем я рассказал недавно на пресс-конференции:«Вы хотите мне высказать ваше мнение? Вы, которых арестовали за покупку наркотиков у правительственных агентов, чтобы продать их группе доносчиков? Вы не торговцы наркотиками. Вы за решеткой из-за преступной глупости. И вы хотите мне высказать ваше мнение!»

Мнения людей — это наша проблема. Мнения людей бывают неверны по двум причинам. Прежде всего, американцы подвержены управлению извне. Ни один уважающий себя американец не демонстрирует свое собственное мнение. Он заимствует «свое» мнение из авторитетных источников типа телевизионных новостей и голливудских картин. Он черпает идеи о сексуальных отношениях, смотря МТВ. Он не имеет независимого мнения. Он заимствует «свое» мнение. Давид Райсмэн в этой связи говорит о человеке, управляемом извне. Он занимает «свое» мнение у соседей. Когда кто-то спрашивает его: «Каково твое мнение?», он начинает смотреть по сторонам и слушать, о чем говорят люди вокруг него. 

То, на чем мы должны сосредоточиться, если мы обращаемся к проблемам такого рода, — это понимание того, что человечество оказалось неспособным распознать имеющиеся в наличии основания, которые должны помочь ему отбросить определенные идеи, чтобы найти и осознать истину. И как верно сказала Хельга, мы должны сосредоточиться на борьбе против той системы образования, которая разрушает наших людей, чтобы заменить ее таким образованием, которое обучает молодых людей творчеству.

Обучение творчеству

Если вы не можете представить творчество формулой, тогда как его изобразить?

Давайте сначала рассмотрим в качестве примера физическую науку, а затем сравним ее с классической музыкой. 

Как правильно воспитывать ребенка? Как успели Герхард Гроте, Томас Кемпис и другие участники ордена «Братья общей жизни» и подобных общеобразовательных программ той эпохи поднять человечество, которое тогда в Европе переживало самый низкий спад (так называемый новый «темный век», новое варварство XIV века) и, находясь в таких условиях, воспитать группу людей, которые создали то, что называется золотым ренесансом, центром которого являлась Флоренция во времена известного Флорентийского собора. Как же тогда, в начале XIV, в XV веке, вслед за самым темным периодом во всей европейской истории со времен падения Римской империи нам удалось открыть простор для величайшего периода в жизни человечества на все последующие 600 лет (несмотря на все, что произошло с нами сегодня)? 

Это сделали люди, которые были соответствующим образом образованы. Какое же образование они получили? 

Прежде всего им повезло в том, что они не имели учебников, особенно по «Экономике 101». В их образовании и обучении было то, что мы сегодня называем первоисточниками. Их обучали подлинным открытиям в геометрии. Хотя в ограниченных объемах, но их обучали этому. Их задача состояла в том, чтобы настроить ребенка заниматься естественным для него делом, т.е. предоставить ему возможность пережить акт открытия, точно так же, как этот акт свершался ранее в голове настоящего первооткрывателя. 

Таким образом, ребенок вместо того, чтобы изучать формулы, вместо того, чтобы изучать формальную логику, вместо того, чтобы изучать дедукцию и индукцию, должен пройти через процесс строгого внутреннего интеллектуального акта повторного открытия, через опыт подлинного открытия. Это не означает, что вы не используете математику и другие предметы, чтобы вызвать этот процесс в сознании ребенка, но надо учесть, что ребенок не приспосабливается к формальной модели идеи. Ребенок учится генерированию таких идей, обучаясь тому, как справиться со строго обозначенным парадоксом и найти ответ на него. Чтобы пояснить такого рода исследования, я часто использую пример открытия Николаем Кузанским неалгебраической математики в его трактовке Архимедова парадокса «квадратуры круга». 

Это точный пример двух критериев строгости научного метода, а также определенного простого развития, когда мы даем ребенку возможность воссоздать в его собственном сознании то, что происходило в сознании Николая Кузанского, когда он сделал это фундаментальное открытие в области современной физической науки. Ребенок может воссоздать это в своем собственном сознании. Невозможно выразить это окрытие словами таким образом, чтобы обойтись без обязательного воссоздания самого открытия в сознании ребенка. 

Если мы научим детей воспроизводить открытия, тогда мысли ребенка обогатятся галереей человеческих образов. В этом уголке сознания находится Пифагор, в другом — Платон, а там — Кузанский, Лейбниц. И каждый из них, скажем Лейбниц, по мере приближения к современности, творит свое, имеет свое значене. Лейбниц совершил много открытий. С ним связано много творческих моментов. Присутствует момент, связанный с Кеплером. Леонардо да Винчи также создает в сознании ребенка свой момент. В собственном сознании ребенка существует Леонардо да Винчи потому, что ребенок воссоздает акт творения идеи, которая возникла в сознании Леонардо, воспроизводя тот же опыт. 

Тогда вы спросите ребенка: «Что ты подразумеваешь под открытием?» У ребенка свое сознание, которое выглядит примерно как эта известная фреска в папских апартаментах в Ватикане — «Афинская школа» Рафаэля. Все эти люди находятся в его сознании. Вы можете ясно увидеть их лица, а также услышать, как они мыслят. В такие моменты вы можете спросить ребенка: «Что такое творчество?» Ребенок ответит: «Это мышление подобное мышлению этих людей». И ребенок, если он мыслит, подрастая, начинает мыслить больше, переосмысливать полученное знание и вырабатывать определенные принципы творчества и сводить их к нескольким типам. 

На деле самым простым способом понимания этого процесса является чтение великих трагедий, таких как трагедия Эсхила «Прометей распятый», например, из первой уцелевшей части трилогии о Прометее или величайших трагедий Шекспира, или того, что есть истинной трагедией — «Дон Кихота» Сервантеса, или трагедий Шиллера. Сознание созерцает сознание. Актер, читающий монолог на сцене для публики, обращается к сознанию других актеров, занятых в этой пьесе. Публика воспринимает мысли этих актеров и мысли актера, читающего монолог. Автор пьесы, сидящий на балконе, хорошо знает героев пьесы, их диалоги. Он наблюдает за восприятием публики, смотрящей пьесу. И когда мы представим такую картину во время классической трагедии, мы можем в точности представить, что происходит в сознании соответствующим образом образованного ребенка: он способен осознавать свои собственные мысли и мысли других людей и приобретать знания, не только о вещах, что также важно, но знания о процессах, при помощи которых человеческая мысль делает открытия и решает, какое из них истинно и какое нет, а также определяет, как передать это открытие другим таким образом, чтобы создать возможности для человеческого общения. Как трансформировать это исследование в конкретные объекты, например, экспериментальную установку; как перенести эту экспериментальную установку в цех по производству станков и создать станок с новым принципом, который увеличит производительную силу труда в различных сферах жизни и в целом.

Что же мы должны сделать в первую очередь? Во-первых, мы должны избавиться от «Экономики 101» — Адама Смита, Рикардо, Маркса и Джона фон Неймана. Прочь все это! Это то, что разрушает нас. Во-вторых, нужно отказаться от другой аксиомы — от аксиомы постиндустриального общества нулевого роста, которая является энтропийной. Устраните это. Освободите человеческий дух. Вернитесь назад к идеям физической экономики, как их понимал Лейбниц, к тому чему, я посвятил свою жизнь.

О музыке

Примените эту модель экономики, ускоряемой наукой, в которой государство несет ответственность за банковскую систему, кредитную систему, и следит, чтобы общественные или частные агенства развивали важнейшие экономические инфраструктуры. Вы получите расцвет идей в области производства, распределения, сельского хозяйства и т.д. Давайте кредиты под низкие проценты всем этим предприятиям, независимо от того, частные они или государственные. Определите также цель, так как ее понимал де Голль. Что должно делать общество? Каковы наши приоритеты? Укажите их. Что будет работать, что создаст баланс? Дайте обществу знать об этом, скажите людям, как выйти из нынешней ситуации и делайте то, что поможет реализовать вашу цель. 

Если мы это будем делать c пониманием соответствия принципов позитивного эволюционного развития экономики эволюционным принципам биосферы, то вместо использования модели нулевого роста, сможем использовать эволюционную модель, понимая некоторые ее детальные особенности, и сумеем добиться успеха. Но мы сможем добиться такого успеха при условии, если одновременно будем заниматься обучением наших детей наукам и искусству. 

Позвольте мне продемонстрировать эти принципы применительно к музыке. Мы снова здесь будем обсуждать открытие в музыке, на котором базируется вся современная классическая музыка (я имею ввиду правильное понимание термина классический, что означает включение сюда Брамса и Дворжака). Речь идет об открытии, которое было сделано в первом приближении Гайдном и затем сразу после этого на более высоком уровне Моцартом, который изучил творчество Баха. Дальше это было развито Бетховеном и вознесено на абсолютно непревзойденную высоту в последние годы его жизни. Не родился когда-либо музыкант, который приблизился бы к чистому гению Бетховена, проявившемуся в последнее десятилетие его жизни. Единственным в своем роде оказался великий человек, который после Бетховена сделал великолепное дело, чтобы помочь нам понять, причем намного сильнее, чем раньше, что было сделано до тех пор в музыке. Этим человеком был Брамс. 

Я хотел бы, чтобы вы поняли следующее. Все эти великие музыканты изучали творческие достижения других великих музыкантов. Это то, что характерно для хорошего музыканта. Хорошие музыканты изучают музыкальные достижения, которые были получены или по крайней мере отражены впервые во Флоренции в первой половине XV столетия. Это называется пением бельканто. Это было открытие. Те музыканты, которые не изучили это открытие, будут искалечены как музыканты, будут неполноценны до конца своей жизни. Это заставляет вас заниматься другими исследованиями. Когда вы используете метод бельканто, вы открываете, как устроен человеческий голос. Вы узнаете, что он имеет регистры. Вы узнаете, что существуют различные типы голосов, которые точно определены. Это одно из открытий. Вы должны изучить его. Затем вы переходите к следующему открытию. Вы исследуете, как сочетать эти голоса вместе. Вы обнаружите, что существеет около шести возможных разновидностей голоса. Таким образом, партии из пяти или шести контрапунктов являются наиболее естественным выражением желания человека петь поэтические тексты.

Вы знаете, что музыка родилась из поэзии, что даже наши самые древние предки пели ведические гимны центральной Азии 6 тыс. лет до нашей эры. Они пели поэмы. Каждый гласный звук имел относительный тон и, читая поэмы, они могли петь их. Они это делают и поныне, т.е. поют свою поэзию. Таким образом, используя различные типы голосов для исполнения поэзии, используя различную систему регистров для каждого типа голоса, вы имеете такое замечательное достижение, как контрапункт, который определяет хорошо темперированную систему 24-х тональностей. Это — открытие, но оно существовало всегда. Естественные возможности человека определяют тот потенциал, который он имеет, и наша обязанность состоит в том, чтобы открывать его. 

Когда Гайдн, работавший в традициях итальянской музыки и использовавший опыт Карла Филипа Эммануэля Баха — сына Йоганна Себастьяна Баха, сделал открытие, он внедрил в музыкальную композицию когерентность, точнее систематический вид когерентности, которой никогда не было в музыке. Затем появился этот молодой человек Моцарт, который вместе с ним принял участие в определенных важных открытиях. И Моцарт, имевший возможность работать, изучая Йоганна Себастьяна Баха, сделал другие открытия — революцию 1781, 1783 и 1786 годов. Это открытие Моцарта в музыке является волной цунами, которая, если ее правильно понять, находится вне всякого сравнения.

Единственное, что можно с этим сравнить, так это то, что создал Бетховен в последние десять лет своей жизни и что превзошло то открытие. 

Вот вам открытия. Прочитайте Брамса, прочитайте книгу Йеннера, в которой студент Брамса Йеннер писал о своих беседах и дружбе с Брамсом. Прочтите в этой книге советы Брамса Йеннеру: исследуй, исследуй, исследуй. Это не учебник музыки. Вы не можете научиться музыке по учебнику музыки. Вы можете получить некоторые основные идеи о том, что необходимо изучить, но вы должны изучать классическую музыку шаг за шагом путем воссоздания каждого открытия, т.е. путем, которым вы учите детей, когда вы обучаете их пению. 

Затем вы изучаете инструменты, потому что, как сказал Бах, вы должны научить ваши инструменты петь. Это означает, что вы должны иметь идею пения в своей голове и должны заставить ваши инструменты играть подобно человеческому голосу, не точно так, как человеческий голос, ведь инструменты сделаны из стали и дерева, но подобно человеческому голосу, т.к. эти инструменты находятся в руках человека. И они должны петь! Каждый музыкант должен научиться этому. 

Когда мы размышляем о музыке, давайте не будем говорить о развлечении или о дураке, танцующем на пляже. Будем думать о величии музыки. Подумаем — и некоторые из вас вероятно знают это — о совместной работе Дворжака и Генри Бэрли. Это было открытие! Американская негританская духовная песня изменилась коренным образом потому, что ее возможности открылись благодаря применению тех методов, которые являлись достижениями в музыке, накопленными за столетия и включенными в определенные связи и процессы. Подумайте над этим в этом смысле и вы поймете: музыка — это не развлечение. Музыка включает, причем самым строгим образом, требования к человеку, который хочет стать хорошим профессиональным музыкантом. Эти требования по уровню подготовки и интенсивности напоминают усилия величайших ученых в области физических наук. 

В свое время распространялась одна глупая идея. Ее распространял злоумышленник Кант, а также в XIX веке другой злой человек по имени Савиньи, который сказал, что вы должны разделить науки на гуманитарные (Geisteswissenschaft) и естественные (Naturwissenschaft), что искусство и наука — это различные вещи и они не имеют никакого отношения друг к другу. Как раз наоборот: человек, который говорит такое, не имеет представления ни о науке, ни об искусстве. Потому что тот же принцип творчества, отражение которого мы находим в великих достижениях науки в течение последних 600 лет, которые превосходили все, что было сделано человечеством за миллионы лет до этого, именно этот принцип творчества является тем самым, который представляет человека как «образ Божий», благодаря его одаренности творческими способностями. Тот же самый принцип, который представляет собой суть науки, присущ и великой музыке. 

Таким способом мы должны обучать наших детей науке. Мы должны обучать каждого ребенка так, будто каждый из них станет великим ученым, представляя ему возможности приобрести не только знания, но и эмоциональный опыт, связанный с великими открытиями его предшественников, которых не так уж много. Пусть они учатся именно так. Давайте обучать сначала их, маленьких детей, как петь поэзию. Давайте затем учить шаг за шагом, как овладеть тем творческим потенциалом, который содержится в музыке. Они изучат поэзию, изучат драму. Они изучат историю человечества и обретут, кроме всего прочего, способность взглянуть в глаза незнакомца и увидеть в них, в самой их глубине, в движении скрытой мысли отражение индивидуальности в живом образе и подобии Божьем. 

Благодарю вас.

*На следующую страницу
*К началу страницы
*Возврат на главную русскую страницу